Одиночество души
Шрифт:
– Могу посидеть рядом?
Как глупо это звучит, ведь видно по моей одежде, что не сидеть я пришла.
Но он спокойно отвечает:
– Конечно, старый фильм «Пираты 20 века» смотрела?
Он вроде бы успокоился, поэтому и мне легче дышится, отвечаю:
– Да, и не раз, очень нравится, – вроде бы довольно хорошо, подробно отвечаю, чтобы не думал о моем равнодушии. Сижу на конце дивана у его ног, понимаю, что нужно спросить и о многом, но о чём? В следующий раз буду записывать!
– Я думала, вы будете опять у себя работать?
– И поэтому ты так нарядилась? – явно веселиться, или кажется? Лениво продолжил:
– Я решил хотя бы в воскресенье отдохнуть от счетов. Как и вы, Наталья Владимировна,
Ой, совсем забыла, что ему не нравится на вы, вот и подколол. Что ж, выкручивайся, Наташа, как можешь.
– Не желаешь чего-нибудь выпить?- а точнее это не помешало бы мне.
– Рано еще для выпивки, но если она необходима тебе, то я не буду возражать.
Он явно в хорошем настроении, улыбается, разглядывая меня. Даже не представляю, как подойти? Ну, же, Наташа, он твой муж и так здорово, бывает с ним вдвоем. Встаю, под пристальным его взглядом подхожу к вплотную к нему. Глажу по щеке, моя рука такую дрожь выдает, что явно Станислав Николаевич это чувствует, но молчит, проговариваю:
– Стас, ты нужен мне.
Если он сейчас же не отреагирует, то я убегу от стыда - это точно. Мои щеки стали пунцовыми! Он резко сел и посадил меня к себе на колени, и эти знакомые долгожданные легкие поцелуи моего ушка, шеи, щек, что от наслаждения закрываю глаза, слышу шепот:
– Девочка моя, прости за всё, слышишь? Прости…
А мне не важно, только продолжай обнимать меня и целовать. Как я соскучилась, как я хочу этого! Просто сама цепляюсь с жадностью за его плечи, шею, руки, всё стараюсь обхватить. Стягиваю неуклюже с него футболку, чем вызываю его улыбку. Но плевать, хочу ощущать упругие мышцы, жар тела. Мой красивый халатик летит на пол, как и бюзгалтер, только трусики были резким движениям разорваны и брошены на пол. На мой вопросительный взгляд, и возглас: «Ой.», слышу:
– Куплю новые.
После бурного занятия любовью на диване, еще минут десять приходим в себя, тихо лежа в обнимочку. После на звук голода в моем животе, Станислав Николаевич, улыбаясь, проговаривает:
– Кому-то, необходимо подкрепиться.
Мы идем в столовую, где сооружаем омлет с ветчиной и сыром, салат из овощей, и этот полдник прервал только телефонный звонок, на который Станислав Николаевич быстро отвечает, и продолжаем есть. Признаться честно, то после секса, чувствую себя лучше, напряжение спало и как-то спокойно на душе. Видимо и у Станислава Николаевича, так как потом он предложил разжечь камин и поваляться у телевизора. На что я с удовольствием согласилась. Лежать под тихий шум потрескивания огня, в властных и сильных объятьях, но в тоже время приятных и теплых – это здорово. Ощущаешь себя маленькой девочкой, у которой вот-вот случиться какое-то чудо. Не замечаю, как засыпаю, и в дремотном состоянии оказываюсь у себя в спальне под одеялом.
глава 29
Сладкий сон прерывает будильник, уже шесть утра, пора собираться на работу. Мигом в ванну, укладываю волосы феном, надеваю костюм тройку синего цвета и бегу в столовую, где уже завтракает Станислав Николаевич, говоря:
– Может, сегодня останешься дома?- медленно убирает у меня со щеки волосы и осматривает синяк. Замечаю, что его лицо нахмурилось.
– Нет, под волосами не видно, – не люблю, когда так пристально меня осматривают.
– Наташа, я улажу всё с директором, если ты этого боишься.
– Спасибо, но я не хочу сидеть дома, - стараюсь уверенно ему ответить и не дать возможность себя отговорить. Должно быть, его это расстроило, так как он медленно вздохнул и перед выходом сказал:
– Как хочешь, хорошего дня.
– И вам хорошего дня,- проговариваю уже ему в спину. Чем я опять его расстроила? Что снова не так? Я никак не могу подстроиться, понять, что ему необходимо?
Меня отвлекла от грустных размышлений спасительная работа. В последнее
5 октября
Возможно, я рождена, чтобы вечно мучиться, не зная, что выбрать: разум или чувства. Это вечное противопоставление, как добро и зло. Вот и сегодня, сидя на первом уроке, читаю смс от бывшего мужа в контакте, просит скинуть свой номер телефона. Я отлично знаю, что за этим последует, так как не первый год сталкивалась с ним. Уже около недели мы переписываемся, только о прошлом, только о счастливых временах, столько общего, радостного и горячо любимого, что иногда невольно проступают слезы. К концу второго урока пришло новое смс о просьбе встречи. Мое сердечко выбивает все сто ударов в секунду, от волнения я, даже вспотела. Только мой разум мне строго и холодно читает нотации о негативном отношении в прошлом, о неразумном поступке, об измене мужу, что это грех. Пытаюсь внять всем советам и сосредоточиться на уроке. Жалостливо напоминает о себе сердечко, руки сами открывают опять контакт и, прочитав, что бывший муж здесь в городе, отвечаю твердое да, договариваясь о месте и времени встречи. Не желаю слушать нравоучения совести, бегу сразу после уроков в машину. Чувствую, что у меня за спиной будто крылья выросли и столько энергии, счастья. Нужно отметиться в фитнес центре, чтобы прошло списание суммы с карточки. А в это время съездить на встречу. Не буду никому звонить, тем более Ольге, позже. Около четырёх часов я уже подъехала к кинотеатру, понимаю, что нужно быть в людном месте. Его машину узнала сразу. Как успокоить дрожание рук, как сделать, чтобы сердце не выскакивало из груди? Это невозможно. Он там. Он рядом. Иди и просто поговори, тем более ему тоже плохо и одиноко. Из этого потока неразборчивых мыслей, меня выводит стук в окно. Поворачиваюсь, там стоит Дима, так же как и я, нервничает и держит мои любимые ромашки.
Как во сне выхожу из машины, не могу стоять ровно на дрожащих ногах и опираюсь спиной о капот машины. Благодаря цветам, скрываю свою дрожь в руках. Со стороны, наверное, глупо выглядим: двое взрослых друг против друга, нервничают и волнуются одновременно, смотрят друг другу в глаза. Отмечаю, что он изменился, стал намного старше, немного сгорбился, возможно, из-за тяжелой работы. И взгляд стал проще, скромнее что - ли? Нет той гордости и эгоизма, нет той самоуверенности и возвышенности надо мной. Не знаю, как долго я его рассматривала, но нарушил тишину вопрос:
– Что сильно изменился? – так неуверенно, вроде бы даже со страхом в голосе были произнесены эти слова. Ветер старательно развивал мои волосы, закрывая лицо. Боюсь убрать руки от букета, так как они выдадут сильную дрожь. Мягкое и легкое прикосновение заставляет остановить мое дыхание. Дима осторожно убрал мою прядь волос за ухо, говоря более смело:
– Так лучше?
Наконец- то вздохнув, произношу шепотом:
– Спасибо.
Видимо, он стал смелее, так как я не воспротивилась его прикосновению, и, взяв мое лицо руками, медленно поцеловал. Перед моими глазами стерлись все десять прожитых мною лет. Их будто не было. И вот я студентка на свидании с ним, жду этих поцелуев и еле стою от волнения и счастья. Как раньше, мы любили стоять - прижаться лбами друг к другу и нежно дотрагиваться носами. Это был наш личный, интимный поцелуй. Время перестало для меня существовать, только его прикосновения, только его дыхание, только его до боли знакомый голос. Сотни раз я представляла эту встречу, но даже в лучшем варианте не было так прекрасно! Нас вынудила оторваться друг от друга подъехавшая машина, посигналив, чтобы ушли в сторонку. Стоя уже друг против друга, унимая дрожь в груди, спрашиваю: