Одиночка
Шрифт:
Рэньон вспыхнул, но сдержался, пытаясь уловить, что стоит за всем этим. Консидайн забеспокоился… Пит был осмотрителен и, кроме того, знал его слишком хорошо… Если дать ему время подумать, он догадается, и все полетит к черту.
— Что случилось. Пит? Или после женитьбы ты стал туго соображать? У тебя и живот так же заплыл жиром, как мозги? Выражение лица шерифа стало жестким.
— Я никогда в жизни не уклонялся от драки, и ты чертовски хорошо знаешь это! Консидайн хохотнул.
— Так то было до женитьбы! Похоже, она подрезала тебе крылышки,
Рэньон потемнел от гнева. Он сделал полшага вперед и замахнулся.
Консидайн отступил.
— Не здесь. Пит. Пойдем туда, где мы дрались прежде, на ту самую площадку. Тебе повезло там, а сейчас ты, как никогда, нуждаешься в удаче.
Он обратился к толпе:
— Я собираюсь вздуть вашего шерифа, хотя, сдается мне, он слишком пуглив для драки.
Повернувшись, Консидайн двинулся к корралю. На часах было без двадцати двенадцать.
В дверях банка стоял мужчина с зеленым солнцезащитным козырьком на голове и в нарукавниках. Вероятно, Эпперсон. Надо думать, он тоже не пропустит хорошую схватку.
Консидайн повесил куртку на луку седла и повел лошадь по улице. Толпа последовала за ним. Он слышал, как Пит спорит с Мэри, но не остановился. Теперь все должно сработать… Должно!
Повернув к выгону Ларсона, он оставил лошадь там, где легко мог вскочить на нее в случае необходимости, и повернулся, чтобы встретить Рэньона. Во рту опять пересохло, а живот подвело.
Наблюдай за правой, предостерег он себя, наблюдай за его правой и двигайся, чтобы не дать ему сделать захват. Миссис О'Бирн стояла на ступеньках своего дома и утешала Мэри:
— Не волнуйся. Драка, конечно, будет, и я даже с удовольствием посмотрю ее.
— Но Пит… — запротестовала Мэри.
— Никогда еще хорошая потасовка не вредила мужчине, Мэри Рэньон. Не беспокойся за него. — Миссис О'Бирн посмотрела на Консидайна: — Что за мальчишка! А из такой благородной семьи! Я всегда говорила: все сложилось бы иначе, если бы апачи не убили его родителей, когда он был юнцом.
Пит Рэньон повесил на забор пальто и оружие и двинулся на противника, но его лицо все еще выражало сомнение… Что-то мучило шерифа.
Консидайн уловил это, быстро сделал выпад и дал Питу в зубы.
Дэч спешился перед салуном. Выглядело все совершенно невинно: этакий рослый, ленивый, довольно полный мужчина прошел в банк мимо банкира и кассира, которые стояли в дверях, глядя на то, что творится у корраля. На улице не было ни души.
Дэч достал двадцатидолларовую золотую монету и произнес:
— Я хотел бы разменять ее, мистер.
Кассир неохотно повернулся и вошел в банк. Только после этого два всадника на пыльных лошадях возникли как из-под земли перед банком. Один из них — это был Харди, — спрыгнул с седла и направился к двери.
Банкир повернулся к нему спиной и сказал кассиру:
— Проклятье! Не будь я бизнесменом, я бы… — но договорить не успел.
Харди приставил револьвер к его спине. Тут же Дэч направил свой на испуганного кассира. Оставив обоих мужчин на попечении
Дэч работал четко, без суеты. Очистив стойки и сейф, он моментально выполнил и все остальное — поставил мешок на стол, связал банкира и кассира, заткнув им рты. Затем, подхватив мешок, мужчины вышли на улицу, где их ждал метис.
— Дэч, — сказал Харди, — с каким удовольствием я бы посмотрел на эту схватку!
— Я тоже. Уходим!
Они шагом доехали до первого поворота, свернули в заранее намеченный переулок и перешли на рысь, а затем, взяв направление на холмы, понеслись во весь опор.
Один раз, поднявшись на вершину холма, они оглянулись. Погони не было.
— Надеюсь, он справится, — продолжал Харди. — Я не сомневаюсь.
— Он справится.
Метис промолчал. Ему нравился вес мешка, который он вез, а его мысли уже витали в Мексике.
Дэч указал на горный хребет вдали.
— Дым. Нам непросто будет добраться до границы.
По расчетам, Консидайну пора было уезжать из города и догонять их на своей самой быстрой лошади.
Из-за отдаленного горного хребта, вопрошая о чем-то, поднимался столб дыма, а другой, западнее, отвечал ему.
…Краснокожие воины на лохматых пони выехали из расщелины, словно ястребы, слетевшие со скал, и рассыпались неровной цепью, держа направление на запад.
Язык индейских костров оповещал: по пустыне едут двое… Захватить их легко, даже слишком легко.
На темных широкоскулых лицах сверкали узкие глаза цвета обсидиана. Колени стискивали тощие бока лошадей.
Глава 7
Удар в зубы произвел тот самый эффект, который и ожидал Консидайн. Нет вернее способа привести мужчину в ярость! Все, что до сих пор смущало Рэньона, отступило на задний план. Он рванулся вперед, сжав кулаки. Соперник позволил ему подойти поближе и неожиданно ударил левой. Пит на мгновение замер, потом, набычившись, ринулся в атаку и нанес удар правой. Выпад оказался столь стремительным, что, даже заранее разгадав маневр, противник не успел принять мер предосторожности и получил такой тумак по уху, что пошатнулся. Толпа заревела. Бой разгорался не на шутку.
На мгновение потеряв ориентацию, Консидайн сделал шаг назад, оступился и тут же получил оплеуху слева, да такую, что искры из глаз посыпались. Но он все же попытался сделать захват, однако Пит уклонился, а потом нанес сильный удар правой в живот. Его более подвижный приятель все-таки исхитрился и сумел провести захват и повалил шерифа в пыль. Затем почему-то отступил с преувеличенной учтивостью, чтобы позволить ему подняться. Такая любезность ошеломила Рэньона. Коронным номером его друга в драке всегда считался именно последний, решающий удар, в остальном он был гораздо слабее.