Одиночка
Шрифт:
— А кто? — спросил Вебер как можно безразличнее.
— Зачем вам знать это? — Хозяин отеля стал вдруг недоверчив.
— Ну, так, интересно.
— Доктор Шлихтинг, — неохотно ответил хозяин. — Зубной врач. Он пришел на десять минут позднее обычного.
— Очень интересно, — сказал Вебер. — Значит, он появился здесь в двадцать часов десять минут? А больше никто не выходил?
— Еще доктор Ландгут, тоже из игроков, но он выходил в вестибюль позвонить.
— Вы видели, как он звонил?
— На это я и впрямь не обратил внимания.
— А как долго он отсутствовал?
— Примерно
— А вы сами все время были в ресторане?
Владелец отеля взглянул на Вебера:
— Зачем вам нужны эти подробности? Проверяете наши алиби? Я чист, можете поверить, я был… — Он запнулся и резко придавил окурок.
— Ну? — подбодрил его детектив.
— Ну, да, я тоже выходил, но только в погреб. Мне нужно было принести пару бутылок шнапса.
— А где у вас погреб?
— Во дворе. Хотите еще выпить? — Он снова взялся за бутылку.
Вебер прикрыл рюмку рукой.
— Спасибо. Ваша горничная работает сегодня вечером?
— Какая горничная?
— Та, которая относила мой чемодан.
— Ее нет, она в отъезде.
На этот раз Вебер был и в самом деле удивлен, а владелец отеля продолжал:
— Она сопровождает мою жену в Бад Пирмонт. Жена больна, и мы всегда посылаем горничную с ней. Да, моей жене ежегодно нужно проходить курс лечения.
— И сегодня вечером она неожиданно уехала?
— Нет, не неожиданно. Сегодня уже крайний срок. Однако, извините, мне пора за работу. — Владелец отеля отвернулся.
Медленно поднявшись по лестнице и подойдя к двери своего номера, Вебер заметил, что дверь номера не заперта: неожиданности в этом городе для него не кончились. Рывком открыв дверь, он увидел в сумеречном свете, проникавшем через окно, фигуру человека, сидевшего в том же, что и Геердтс, кресле и в той же позе. Вебер был не из пугливых, но почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Быстро нажав на выключатель, он зажег верхний свет.
В кресле сидел живой и невредимый Драхвитц.
— Очень мило, что вы зашли. — Вебер остановился у открытой двери.
Драхвитц ничего не ответил.
— Кто же впустил вас сюда?
— Я уговорил владельца отеля.
— И чего вы желаете?
Ответ Драхвитца был уклончив:
— А вы долго отсутствовали, господин Вебер!
— У вас в городе полно разных достопримечательностей, — безразличным тоном сообщил детектив.
— Шлихтинг… — Драхвитц не закончил фразы.
Вебер ухмыльнулся:
— У меня разболелся зуб.
— Прискорбно! И доктор помог?
— О, да! Мне так кажется! — двусмысленно ответил Вебер.
— Вы, надеюсь, помните о том, что я говорил вам сегодня утром?
— Конечно.
— А что я говорил?
— Ну, то, что я не должен вмешиваться в ваши дела. Разве не так, господин советник?
Драхвитц поднялся и вплотную подошел к Веберу.
— Не забывайте этого! Поистине, было бы лучше, если бы наши пути не пересекались! — Он медленно повернулся и вышел из комнаты.
Выключив верхний свет, Вебер зажег торшер. Ему необходимо было поразмыслить.
«Кто же убил Геердтса? Флюгер? Да. Но был ли он один? И вообще, принимал ли он непосредственное участие?»
Мысли его сменялись, но одна, хотя он и гнал ее, неотступно
«Мотив убийства ясен, и это уже кое-что. Несколько дней назад преступник притащил материалы к себе. Без сомнения, кража не могла состояться без помощи владельца отеля — исчезнуть из отеля с тремя чемоданами незамеченным просто невозможно. Исходя из того, что вор забрал все материалы, можно заключить, что Герберт Геердтс не знал Флюгера. Если бы была выкрадена только часть документов, касающаяся непосредственно Флюгера, подозрение сразу же пало бы на него.
Флюгер же, если исходить из того, что он преступник, владея выкраденными фотокопиями, не заполучил негативы. До тех пор, пока они находились у Геердтса, для него сохранялась угроза разоблачения. Поэтому выход был только один: нужно заставить Геердтса замолчать окончательно, а никто не молчит так надежно, как мертвые!»
Вебер закрыл глаза и, поставив себя на место Геердтса, попытался представить себе его возможные действия:
«Разъезжая с такой выставкой, Геердтс наверняка возил негативы с собой, но хранил их где-нибудь в банке, на почте или в камере хранения на вокзале. В таком случае у него должны быть ключ или квитанция. Но разве носят с собой такие важные вещи? Вряд ли! Значит, их надо спрятать где-нибудь в надежном месте, а таким местом в чужом городе является только собственный номер в отеле».
Вебер поднялся из кресла и зажег верхнее освещение. Некоторое время он постоял в нерешительности, затем уверенно направился к платяному шкафу и отодвинул его от стены. Он ощупал его заднюю стенку, подставил стул и осмотрел шкаф сверху, потом лег на пол и карманным фонариком осветил шкаф снизу. Ничего!
Он вернулся к креслу, просунул руку в щель между спинкой и сиденьем и, пошарив рукой, вытащил пару шпилек для волос, несколько слипшихся конфеток от кашля и две мелкие монетки.
Затем он перевернул кресло и обследовал его снизу, но ничего, кроме пыли на пружинах, не обнаружил. После этого Вебер взялся за торшер, но не нащупал в подкладке абажура ни одного твердого предмета. В опоре торшера тоже ничего не было. Он обследовал шнур до самой розетки, отвинтил ее крышку с помощью перочинного ножа и опять ничего не нашел.
Оставалась кровать. Детектив подошел к ней и откинул пуховое одеяло. Вначале он не поверил своим глазам: на его пижаме лежал конверт! Он нерешительно взял его, повертел в руках, зачем-то понюхал и вернулся к креслу. Разорвав конверт, он вытащил листок бумаги, исписанный детским почерком:
«Уважаемый господин Вебер!
Мне не удастся поговорить с вами сегодня вечером, так как я с хозяйкой уезжаю в Бад Пирмонт. Но я хотела сказать вам, что господин Ландгут вчера вечером находился в коридоре у одиннадцатого номера. Не хочу наводить тень на плетень, но раз речь идет об убийстве, доктору Ландгуту нечего было делать в коридоре гостиницы. Я увидела его, когда поднималась наверх. Он меня тоже видел, так как сразу же развернулся и постучал в дверь номера напротив, но там никого не было. Порвите мое письмо сразу, как только прочтете, и не выдавайте меня, пожалуйста!
Желая этого,
обращается к вам с уважением Анке!»