Одиссея

Гомер

Там повелела нам ждать, притаясь; нестерпимо нас мучил

Смрад тюленей, напитавшихся горечью влаги солёной, —

Сносно ль меж чудами моря живому лежать человеку?

Но Эйдофея беде помогла и страдание наше

445 Кончила, ноздри амброзией нам благовонной помазав:

Был во мгновение запах чудовищ морских уничтожен.

Целое утро с мучительной мы пролежали тоскою.

Стаею вышли из вод наконец тюлени и рядами

Друг подле друга вдоль шумного берега

все улеглися.

450 В полдень же с моря поднялся и старец. Своих тюленей он

Жирных увидя, пошёл к ним, и начал считать их, и первых

Счёл меж своими подводными чудами нас, не проникнув

Тайного кова; и сам напоследок меж ними улёгся.

Кинувшись с криком на сонного, сильной рукою все вместе

455 Мы обхватили его; но старик не забыл чародейства;

Вдруг он в свирепого с гривой огромною льва обратился;

После предстал нам драконом, пантерою, вепрем великим,

Быстротекучей водою и деревом густовершинным;

Мы, не робея, тем крепче его, тем упорней держали.

460 Он напоследок, увидя, что все чародейства напрасны,

Сделался тих и ко мне наконец обратился с вопросом:

«Кто из бессмертных тебе указал, Менелай благородный,

Средство обманом меня пересилить? Чего ты желаешь?»

Так он спросил у меня, и, ему отвечая, сказал я:

465 «Старец, тебе уж известно (зачем притворяться?), что медлю

Здесь я давно поневоле, не зная, на что мне решиться,

Сердцем тревожась и спутников всех повергая в унылость.

Лучше скажи мне (всё ведать должны вы, могучие боги),

Кто из бессмертных, меня оковав, запретил мне возвратный

470 Путь по хребту многоводного, рыбообильного моря?»

Так у него я спросил, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Должен бы Зевсу владыке и прочим богам гекатомбу

Ты, с кораблями пускаяся в путь, совершить, чтоб скорее,

Тёмное море измерив, в отчизну свою возвратиться.

475 Знай, что тебе суждено не видать ни возлюбленных ближних

В светлом жилище своём, ни желанного края отчизны

Прежде, пока ты к бегущему с неба потоку Египту

Вновь не придёшь и обещанной там не свершишь гекатомбы

Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам.

480 Иначе боги увидеть отчизну тебе не дозволят».

Так он сказал, и во мне растерзалося милое сердце:

Было мне страшно, предавшись тревогам туманного моря,

Вновь продолжительно-трудным путём

возвращаться в Египет.

Так напоследок, ответствуя, хитрому старцу сказал я:

485 «Что повелел ты, божественный старец, то всё я исполню;

Ты же теперь объяви, ничего от меня не скрывая:

Все ль в кораблях невредимы ахейцы, с

которыми в Трое

Мы разлучилися, Нестор и я, возвратились в отчизну?

Кто злополучный из них на дороге погиб с кораблями?

490 Кто на руках у друзей, перенесши тревоги, скончался?»

Так я спросил у него, и, ответствуя, так мне сказал он:

«Царь Менелай! Не к добру ты меня вопрошаешь, и лучше б

Было тебе и не знать и меня не расспрашивать: горько

Плакать ты будешь, когда обо всём расскажу я подробно.

495 Многих уж нет; но и живы осталися многие; двум лишь

Только вождям меднолатных аргивян домой возвратиться

Смерть запретила (кто пал на сраженье, то ведаешь сам ты);

Третий живой средь пустынного моря в неволе крушится.

С длинновесельными в бурю морскую погиб кораблями

50 °Cын Оилеев Аякс; Посейдон их к великой Гирейской

Бросил скале; самого же Аякса из вод он исторгнул;

Спасся б от гибели он вопреки раздражённой Афине,

Если б в безумстве изречь не дерзнул святотатного слова:

Он похвалился, что против богов избежит потопленья.

505 Дерзкое слово царём Посейдоном услышано было;

Сильной рукой он во гневе схватил свой ужасный трезубец,

Им по Гирейской ударил скале, и скала раздвоилась;

Часть устояла; кусками рассыпавшись, в море другая

Рухнула вместе с висевшим на ней святотатным Аяксом;

51 °C нею и он погрузился в широкошумящее море;

Так он погиб, злополучный, упившись солёною влагой.

Брат твой сначала судьбы избежал: невредимо ко брегу

Он с кораблями достиг, сохранённый владычицей Герой.

Но тогда, как в виду неприступных утёсов Малеи

515 Был он, внезапно воздвигнулась буря, и рыбообильным

Морем его, вопиющего жалобно, к крайним пределам

Области бросило той, где Фиест обитал и где после

Царское было жилище Фиестова сына, Эгиста.

Скоро, однако, опять успокоилось море, и боги

520 Ветер попутный им дали: в отечество их проводил он.

Радостно вождь Агамемнон ступил на родительский берег.

Стал целовать он отечество милое; снова увидя

Землю желанную, пролил обильно он тёплые слёзы.

Но издалека с подзорной стоянки увидел Атрида

525 Сторож, Эгистом поставленный (злое замысля, ему он

Дать обещал два таланта); и там наблюдал он уж целый

Год, чтоб Атрид не застал их врасплох,

возвратяся внезапно.

С вестью о нём роковой побежал он в жилище Эгиста.

Ков смертоносный тогда хитроумный Эгист приготовил:

530 Двадцать отважных мужей из народа немедля он выбрав,