Одиссея
Шрифт:
Сердцем его возлюбя, разделила с ним ложе богиня
На поле, три раза вспаханном; скоро о том извещён был
Зевс, и его умертвил он, низринувши пламенный гром свой.
Ныне и я вас прогневала, боги, дав смертному мужу
130 Помощь, когда, обхватив корабельную доску, в волнах он
Гибнул – корабль же его быстроходный
был пламенным громом
Зевса разбит посреди беспредельно-пустынного моря:
Так он, сопутников верных своих потеряв, напоследок,
Схваченный
135 Здесь приютивши его и заботясь о нём, я хотела
Милому дать и бессмертье, и вечноцветущую младость.
Но повелений Зевеса эгидодержавца не смеет
Между богов ни один отклонить от себя, ни нарушить;
Пусть он – когда уж того так упорно желает Кронион —
140 Морю неверному снова предастся; помочь я не в силах;
Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы
Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.
Дать лишь совет осторожный властна я, дабы он отсюда
Мог беспрепятственно в милую землю отцов возвратиться».
145 Ей отвечая, сказал благовестник, убийца Аргуса:
«Волю Зевеса уважив, немедля его отошли ты
Или, богов раздражив, на себя навлечёшь наказанье».
Так отвечав, удалился бессмертных крылатый посланник.
Светлая нимфа пошла к Одиссею, могучему мужу,
150 Волю Зевеса принявши из уст благовестного бога.
Он одиноко сидел на утёсистом бреге, и очи
Были в слезах; утекала медлительно капля за каплей
Жизнь для него в непрестанной тоске по отчизне; и, хладный
Сердцем к богине, с ней ночи свои он делил принуждённо
155 В гроте глубоком, желанью её непокорный желаньем.
Дни же свои проводил он, сидя на прибрежном утёсе,
Горем, и плачем, и вздохами душу питая и очи,
Полные слёз, обратив на пустыню бесплодного моря.
Близко к нему подошедши, сказала могучая нимфа:
160 «Слёзы отри, злополучный, и боле не трать в сокрушенье
Сладостной жизни: тебя отпустить благосклонно хочу я.
Брёвен больших нарубив топором медноострым и в крепкий
Плот их связав, по краям утверди ты перила на толстых
Брусьях, чтоб по морю тёмному плыть безопаснее было.
165 Хлебом, водой и вином пурпуровым снабжу изобильно
Я на дорогу тебя, чтоб и голод и жажду легко ты
Мог утолять; и одежды я дам; и пошлю за тобою
Ветер попутный, чтоб милой отчизны своей ты достигнул,
Если угодно богам, беспредельного неба владыкам, —
170 Мне же ни разумом с ними, ни властью равняться не можно».
Так говорила она. Одиссей, постоянный
в бедах, содрогнулся;
Голос возвысив, он бросил богине
«В мыслях твоих не отъезд мой, а нечто иное, богиня;
Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну
175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный
Редко по ней пробегает с Зевесовым ветром попутным?
Нет, против воли твоей не взойду я на плот ненадёжный
Прежде, покуда сама ты, богиня, не дашь мне великой
Клятвы, что мне никакого вреда не замыслила ныне».
180 Так говорил он. Калипсо, богиня богинь, улыбнулась;
Щёки ему потрепавши рукою, она отвечала:
«Правду сказать, ты хитрец, и чрезмерно твой ум осторожен;
Странное слово, однако, ответствуя мне, произнёс ты.
Но я клянусь и землёй плодоносной, и небом великим,
185 Стикса подземной водою клянусь, ненарушимой, страшной
Клятвой, которой и боги не могут изречь без боязни,
В том, что тебе никакого вреда не замыслила ныне,
Нет, я советую то, что сама для себя избрала бы,
Если б в таком же была, как и ты, затрудненье великом;
190 Правда святая и мне дорога; не железное, верь мне,
Бьётся в груди у меня, а горячее, нежное сердце».
Кончив, богиня богинь впереди Одиссея поспешным
Шагом пошла, и поспешно пошёл Одиссей за богиней.
С нею (с бессмертною смертный), достигнув глубокого грота,
195 Сел Одиссей на богатых, оставленных Эрмием креслах.
Нимфа Калипсо, ему для еды и питья предложивши
Пищи различной, какою всегда насыщаются люди,
Место напротив его заняла за трапезой; рабыни
Ей благовонной амброзии подали с нектаром сладким.
200 Подняли руки они к приготовленной лакомой пище;
После ж, когда утолён был их голод питьём и едою,
Нимфа Калипсо, богиня богинь, Одиссею сказала:
«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
В милую землю отцов, наконец предприняв возвратиться,
205 Хочешь немедля меня ты покинуть – прости! Но когда бы
Сердцем предчувствовать мог ты, какие судьба назначает
Злые тревоги тебе испытать до прибытия в дом свой,
Ты бы остался со мною в моём безмятежном жилище.
Был бы тогда ты бессмертен. Но сердцем ты жаждешь свиданья
21 °C верной супругой, о ней ежечасно крушась и печалясь.
Думаю только, что я ни лица красотою, ни стройным
Станом не хуже её; да и могут ли смертные жёны
С нами, богинями, спорить своею земной красотою?»
Ей возражая, ответствовал так Одиссей многоумный:
215 «Выслушай, светлая нимфа, без гнева меня; я довольно