Одиссея
Шрифт:
Пусть Демодок звонкострунную лиру заставит умолкнуть;
Здесь он не всех веселит нас её сладкогласием дивным
С тех пор, как пенье божественный начал певец на вечернем
540 Нашем пиру, непрестанно глубоко и тяжко вздыхает
Странник; конечно, прискорбие сердцем его овладело
Должен умолкнуть певец, чтоб могли здесь равно веселиться
Гость наш и все мы; конечно, для нас то приятнее будет.
Здесь же давно к отправлению в путь иноземца готово
545 Всё; и подарки уж собраны, данные дружбою
Странник молящий не менее брата родного любезен
Всякому, кто одарён от богов не безжалостным сердцем.
Ты же теперь, ничего не скрывая, ответствуй на то мне,
Гость наш, о чём я тебя вопрошу: откровенность похвальна.
550 Имя скажи мне, каким и отец твой, и мать, и другие
В граде твоём и отечестве милом тебя величают.
Между живущих людей безымённым никто не бывает
Вовсе; в минуту рождения каждый, и низкий и знатный,
Имя своё от родителей в сладостный дар получает;
555 Землю, и град, и народ свой потом назови, чтоб согласно
С волей твоей и корабль наш своё направление выбрал;
Кормщик не правит в морях кораблём феакийским;
руля мы,
Нужного каждому судну, на наших судах не имеем;
Сами они понимают своих корабельщиков мысли;
56 °Cами находят они и жилища людей, и поля их
Тучнообильные; быстро они все моря обтекают,
Мглой и туманом одетые; нет никогда им боязни
Вред на волнах претерпеть иль от бури в пучине погибнуть.
Вот что, однако, в ребячестве я от отца Навсифоя
565 Слышал: не раз говорил он, что бог Посейдон недоволен
Нами за то, что развозим мы всех по морям безопасно.
Некогда, он утверждал, феакийский корабль, проводивший
Странника в землю его, возвращался морем туманным,
Будет разбит Посейдоном, который высокой горою
570 Град наш задвинет. Исполнит ли то Посейдон земледержец
Иль не исполнит – пусть будет по воле великого бога!
Ты же скажи откровенно, чтоб мог я всю истину ведать,
Где по морям ты скитался? Каких человеков ты земли
Видел? Светлонаселенные их города опиши нам:
575 Были ль меж ними свирепые, дикие, чуждые правды?
Были ль благие для странника, чтущие волю бессмертных?
Также скажи, отчего ты так плачешь? Зачем так печально
Слушаешь повесть о битвах данаев, о Трое погибшей?
Им для того ниспослали и смерть, и погибельный жребий
580 Боги, чтоб славною песнею были они для потомков.
Ты же, конечно, утратил родного у стен илионских,
Милого зятя иль тестя, которые нашему сердцу
Самые близкие после возлюбленных сродников кровных?
Или товарища нежноприветного, кроткого сердцем,
585 Там потерял ты? Не менее брата родного любезен
Нам наш товарищ, испытанный друг и разумный советник».
Содержание девятой песни
Вечер тридцать третьего дня
Одиссей
Песнь девятая
Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей богоравный:
«Царь Алкиной, благороднейший муж из мужей феакийских,
Сладко вниманье своё нам склонять к песнопевцу, который,
Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.
005 Я же скажу, что великая нашему сердцу утеха
Видеть, как целой страной обладает веселье; как всюду
Сладко пируют в домах, песнопевцам внимая; как гости
Рядом по чину сидят за столами, и хлебом и мясом
Пышно покрытыми; как из кратер животворный напиток
010 Льёт виночерпий и в кубках его опенённых разносит.
Думаю я, что для сердца ничто быть утешней не может.
Но от меня о плачевных страданьях моих ты желаешь
Слышать, чтоб сердце моё преисполнилось плачем сильнейшим:
Что же я прежде, что после и что наконец расскажу вам?
015 Много Ураниды боги мне бедствий различных послали.
Прежде, однако, вам имя своё назову, чтоб могли вы
Знать обо мне, чтоб, покуда ещё мной не встречен последний
День, и в далёкой стране я считался вам гостем любезным.
Я Одиссей, сын Лаэртов, везде изобретеньем многих
020 Хитростей славных и громкой молвой до небес вознесённый.
В солнечносветлой Итаке живу я; там Нерион, всюду
Видимый с моря, подъемлет вершину лесистую; много
Там и других островов, недалёких один от другого:
Зам, и Дулихий, и лесом богатый Закинф; и на самом
025 Западе плоско лежит окружённая морем Итака
(Прочие ж ближе к пределу, где Эос и Гелиос всходят);
Лоно её каменисто, но юношей бодрых питает;
Я же не ведаю края прекраснее милой Итаки.
Тщетно Калипсо, богиня богинь, в заключении долгом
03 °Cилой держала меня, убеждая, чтоб был ей супругом;
Тщетно меня чародейка, владычица Эи, Цирцея
В доме держала своём, убеждая, чтоб был ей супругом, —
Хитрая лесть их в груди у меня не опутала сердца;
Сладостней нет ничего нам отчизны и сродников наших,
035 Даже когда б и роскошно в богатой обители жили