Одна ночь
Шрифт:
— В твоем возрасте у меня уже было двое детей, и я ждала третьего. Я перестала беременеть только тогда, когда стала отказывать Олдусу в близости. — Глаза старушки подозрительно сузились. — Голубка, а ты не играешь в эти игры?
Серина почувствовала, как ее щеки заливает румянец.
— Бабушка! Этот неделикатный разговор…
— Вполне оправдан в подобной ситуации, — закончила за нее фразу старушка. — Ты не пускаешь его в свою спальню?
— Конечно, пускаю. Я стараюсь быть хорошей женой во всех отношениях.
— Правда? Значит, у вас
Стараясь не смотреть ей в глаза, Серина проговорила:
— Мы с Сайресом должны решить одну проблему.
— У тебя несчастный вид. Вы поругались?
— Нет, ничего подобного.
Бабушка взяла руку Серины в свои ладони и сказала тихим голосом:
— О, дитя мое, скажи мне, что слухи неверны.
— Слухи? — прошептала Серина, чувствуя на спине неприятный холодок.
Леди Харкорт нахмурилась, всем своим видом показывая, что ей самой неприятен этот разговор.
— Еще до того, как вы поженились, говорили, что он оставил свою любовницу, с которой был связан многие годы, именно потому, что… утратил мужскую силу.
Сайрес — и любовница? Вообще-то ей не следовало так удивляться, потому что в высшем свете почти все мужчины имели связи на стороне.
— Мужскую силу?
Старушка кивнула:
— И хочу сказать, что мадам Мария доподлинно знает об этом, ведь она родила твоему мужу трех дочерей.
Серина приоткрыла от удивления рот и почувствовала, как волна острой зависти захлестнула ее душу. Другая женщина рожала Сайресу детей, а она, законная жена, не может забеременеть? Как это несправедливо!
— Так слухи правдивы?
Ей оставалось только согласно кивнуть в ответ. Огромная часть жизни Сайреса была ей неизвестна. Она никогда не слышала ни о мадам Марии, ни о ее дочерях. Тысячи вопросов и упреков проносились в ее пылающем от гнева мозгу.
— Я знаю, что мне не следовало допускать этого брака, но он заявил, что женится, чтобы обрести наследника. Поэтому я решила, что сплетники лгут. — Бабушка немного помолчала и спросила: — Скажи, имеет ли все это отношение к твоему внезапному приезду в Лондон?
— Да, — ответила Серина. Она вытащила носовой платок и теперь нервно теребила его в руках. — Он хочет, чтобы я завела любовника.
Леди Харкорт приподняла одну бровь.
— Именно так он решил получить наследника?
— Да, но я не могу этого сделать. Бабушка, он просит меня совершить прелюбодеяние!
— О да-а! Следовало бы как следует проучить тетушку Констанцию за то, что она вбила слишком много морали в твою прелестную головку. Все эти посещения молебнов плохо повлияли на твое сознание.
— Ты имеешь в виду мое отношение к измене?
— Конечно, голубка моя. Не будь столь провинциальна. Такие дела не являются чем-то необычным в высшем свете. Посмотри на мою подругу, леди Бессборо. Все знают, что у нее дети от кого угодно, только не от ее мужа. И что? Она великолепно себя чувствует.
— Но я не могу себе представить, что буду заниматься тем, что… стало причиной позора моей матери.
— У
— Один любовник или сотня, какая разница? Это же грешно!
Бабушка тяжело вздохнула:
— Впервые я полностью согласна с твоим супругом. Ты можешь и должна завести любовника. Будет даже полезно встретить какого-нибудь красивого мужчину и дать ему возможность тебя соблазнить.
— Но это значит, что мне нужно вести себя так, словно у меня нет никакого стыда…
— Оставь стыд и мораль тете Констанции, Пусть они упокоятся вместе с ней. Ты слишком молода, чтобы хоронить себя заживо вместе с этой старой развалиной — твоим мужем. Здесь, в Лондоне, никто не заметит никаких похождений женщины, если только та будет достаточно осторожна. Кроме того, я думаю, тебе пора прислушаться к зову сердца.
Глава 2
Сад Воксхолл сверкал красными, белыми и золотыми фонариками, их свет отражался в глазах Серины. Ее лицо скрывала маска. Мимо проносились люди в ярких костюмах, они громко хохотали, оглушая и лишая ее способности ориентироваться.
Ей не хотелось оставаться в этом саду с веселящейся публикой, не хотелось вообще жить в Лондоне. Большие приемы, которые она посещала каждый день в течение последней недели, казались ей чересчур шумными и абсолютно бессмысленными. Бесконечные сплетни, перешептывания, зависть — все это, вкупе со скандальной репутацией ее матери, три года назад заставило Серину выйти за Сайреса.
Но сегодня она дала Сайресу слово войти в это общество. Серина приехала на карнавал с вдовствующей дочерью его друга, леди Мелани Блэкхарт. Начался фейерверк. В предгрозовом небе засияли разноцветные огни.
Сад заполняла толпа разодетых в маскарадные костюмы гостей.
— Взгляни на этого красавца, — сказала Мелани. Ей пришлось почти кричать, чтобы заглушить звук скрипок.
Серина повернулась к пожилому лорду Хайбриджу, сопровождавшему их с леди Блэкхарт. Но тот, похоже, был целиком поглощен музыкой и не слышал слов молодой женщины. Тогда герцогиня посмотрела на блондина, о котором спрашивала подруга. Молодой человек выглядел по-модному скучающим и совершенно не отличался от остальных мужчин в этом саду.
— Не нравится? А мне он кажется очень симпатичным.
— Тебе все мужчины кажутся симпатичными, — заметила Серина.
— Я слишком долго была одна, — сказала Мелани, пожимая плечами.
— Ты хочешь снова выйти замуж?
Леди Блэкхарт искоса взглянула на герцогиню.
— Пожалуй, мне хотелось бы чего-то не столь постоянного.
— Любовника? — спросила Серина, удивленно приподняв бровь.
В ответ Мелани лишь пожала плечами и удалилась, оставив Серину наедине с ее сомнениями. Может быть, бабушка права, думала она, и действительно не стоит так неукоснительно придерживаться принципов тетушки Констанции?