Одна ночь
Шрифт:
— Бабушка желает мне только добра, а визит к Кэтрин доставил мне огромное удовольствие.
Сайрес нахмурился:
— Это лишь слова, а Кэффи сказала, что ты проплакала все время до возвращения домой.
Серина резко поднялась с кровати, плотно сжав губы. Она решила, что позднее обязательно поговорит со своей горничной.
— Кэффи слишком много болтает.
— Но она говорит правду, дорогая, и мы оба это знаем, — возразил Сайрес. — Серина, я много думал над нашей проблемой. Ты знаешь меня как человека, который привык рассуждать
Серина напряженно посмотрела на мужа.
— Какой же?
Его темные глаза, в которых обычно она видела только нежность и любовь, теперь смотрели на нее твердо и сурово. Холодок тревоги пробежал по ее спине.
— Ты должна завести любовника, — сказал муж, — и быть с ним до тех пор, пока вам не удастся зачать ребенка.
Сердце Серины упало. Господи, неужели Сайрес действительно только что сделал ей подобное предложение?
— Как ты можешь говорить такое? — воскликнула она. — Это… это же прелюбодеяние!
Он схватил ее за плечи.
— Серина, послушай меня. Это не прелюбодеяние, вернее, не совсем. Я хочу, чтобы ты осуществила свою мечту о материнстве. Прошу тебя, пойми это.
Серина вырвалась из объятий мужа и с ужасом посмотрела ему в глаза.
— Я стояла перед алтарем в храме Божьем и клялась тебе в верности до конца наших дней. И я не могу впасть в грех только по одному твоему желанию.
— Я не стал бы предлагать тебе завести любовника, если бы не был уверен в правильности этого решения, — настаивал он. — Мне нужен наследник, который защитит титул и владения, принадлежавшие моему роду в течение четырех сотен лет. А ты, дорогая, мечтаешь о ребенке. В двадцать два года у многих женщин уже есть дети. А наказание за нарушение клятвы целиком ляжет на меня.
— Сайрес, ты не знаешь…
— Я знаю, Серина, — перебил он, в задумчивости потирая переносицу указательным пальцем, — когда я женился на тебе, то был почти уверен, что не смогу стать отцом твоего ребенка. Но в порыве безумия я убедил себя, что молодая жена поможет мне вернуть силу. Ты не стала матерью только из-за моего эгоизма. Если бы ты вышла замуж за другого, то сейчас у тебя был бы ребенок, а то и два.
Он знал, что бесплоден, но женился на ней? Серина поднесла к лицу дрожащую руку. Она была потрясена до глубины души, а гнев на мужа лишил ее последних сил.
Сайрес отвел руку от ее лица и встал перед женой на колени. Он с тревогой посмотрел на нее и сказал:
— Пойми, я уже похитил три года твоей жизни, которые никогда не смогу вернуть. Теперь же все, что мне осталось, это отпустить тебя и дать возможность зачать ребенка.
Искренняя забота во взгляде мужа растопила гнев в сердце Серины, наполнив его состраданием. В конце концов, Сайресом движет не просто мечта о ребенке, а ответственность за семейное наследство.
— Наш брак не был бесплодным, — возразила она. — Ты многому меня научил. От тебя
— Но ты заслуживаешь ребенка, которого я не могу тебе дать.
Резкий звук его голоса ударил ее как плеть. На глаза вновь навернулись слезы.
— Ты даже не представляешь, о чем просишь меня.
— Нет, Серина, представляю. И очень хорошо представляю.
— Сайрес, ты не можешь предлагать мне компромисс с самой собой и заставлять повторять ошибки матери.
— Ничего подобного! — оборвал ее он. — Я прошу тебя найти лишь одного мужчину, чтобы осуществить твою мечту и подарить мне наследника.
Глаза Серины наполнились слезами. Она горестно покачала головой:
— Нам следует уповать на Господа. У него есть причины отказывать нам в наследнике сейчас, но когда он сочтет это необходимым, у нас все получится.
— Глупости! Господь ничего нам не даст. Скоро я уже буду гнить в могиле! — Герцог осторожно обнял жену за плечи. — Нам нужно брать все в свои руки.
— Сайрес, но я не могу завести любовника.
— Можешь, — уверил он. — И должна.
— Я… я не знаю, как это делается.
Суровые черты герцога разгладились, и его губы тронула улыбка.
— Дорогая, от тебя не требуется ничего, кроме молчаливого согласия. Если ты не будешь отталкивать мужчин, а дашь им хоть каплю надежды, все получится. Чтобы привлечь их внимание, достаточно одного взмаха твоих ресниц. Поверь мне, — сказал он и снова улыбнулся.
Серина покачала головой:
— Прошу тебя, не проси меня об этом. Ты же знаешь, что подобное поведение противоречит моему естеству. Я не перенесу, если обо мне будут говорить как о дочери, достойной своей матери.
Он тяжело вздохнул:
— Дорогая, я понимаю, чего ты боишься, но иногда нам приходится совершать поступки, которых мы не стали бы делать, не будь у нас определенной цели. Например, ты знаешь, что я противник войн, но тем не менее я выступил за начало войны с Испанией, потому что верю в свою страну и в наши высокие цели.
— Но ты был против войны с Францией и предложил мирные переговоры, — возразила она.
— Да, это так, но я проголосовал за объявление войны, хотя знал, что тем самым посылаю на смерть тысячи молодых людей. Однако это решение было чисто практическим, а не эмоциональным.
Серина молча опустила голову. Его предложение показалось ей настоящим предательством, словно Сайрес признался в том, что сам заводит любовницу, а не предлагает завести любовника ей.
— Все будут знать, что этот ребенок не от тебя, — сказала она.
Он смотрел на нее с бесконечным терпением.
— Не узнают, если ты будешь осторожна. Многие женщины из общества, с которыми ты знакома, имеют связи на стороне.
— Кто? — спросила она, не в силах даже представить, что ее подруги могут быть неверны своим мужьям. Она всегда намеренно избегала общения с женщинами, подобными матери.