Одна ночь
Шрифт:
— Если визит сестры поможет тебе, — ответил он, пожимая плечами, — то можешь написать ей, что я не буду возражать, сколько бы она у нас ни пробыла.
— Спасибо. Я целую вечность не видела Кэтрин и ее детей.
— Ты действительно выглядишь лучше. Думаю, к их приезду ты совсем поправишься.
Серина благодарно улыбнулась мужу. Вот уже целую неделю, прошедшую после пожара, он был внимателен к ней и всячески проявлял свою заботу. Она была удивлена и… счастлива.
Нежная забота Люсьена сыграла с ней злую шутку. Она с каждым днем чувствовала, что любит
Но она не могла требовать от него ответной любви. Было бы крайне глупо надеяться на это. Он просто заботился о ней, потому что она болела, вот и все, а сам оставался от нее невыносимо далеко.
Странно, он больше ничего не говорил о том, чтобы заниматься любовью, и не делал никаких шагов, чтобы этого добиться. Серина понимала, что должна радоваться, ведь она сама хотела, чтобы между ними ничего не было до рождения ребенка.
Но, напротив, это чрезвычайно ее огорчало. Теперь, когда она была почти уверена в том, что любит его, ее тело начинало трепетать при одном его приближении.
Она казалась себе точной копией своей матери, но это перестало ее пугать.
Тем временем она подписала и запечатала письмо.
— Если хочешь, я отошлю его завтра утром, — сказал Люсьен, приближаясь.
Серина покраснела, подумав, что больше всего на свете хочет ощутить вкус его губ.
— Спасибо, — пролепетала она.
— Увидимся за обедом, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.
При мысли о том, что придется ждать так долго, чтобы снова его увидеть, она печально опустила голову.
— Подожди, — окликнула она. — Если я от чего-то больна, так это от скуки. Не уходи.
Люсьен вопросительно поднял одну бровь.
— Может быть, поиграем в шахматы? — предложила она.
— В шахматы? — Его ответный вопрос вызвал у нее воспоминание о той шахматной партии, во время которой они едва не начали заниматься любовью. Судя по его беспокойному взгляду, он тоже не забыл об этом.
Но он не должен терять контроль над собой и своими чувствами, напомнил себе Люсьен. Если он согласится, то ему уже не удастся обуздать свое желание обладать ею.
— У меня нет времени на игры! — резко сказал он. — Дай мне письмо.
Она отдала ему конверт. Ее взгляд, казалось, не отпускал Люсьена. Она протянула руку и коснулась его кончиками пальцев. Он с трудом удержался от того, чтобы не прижать ее к своему сердцу.
— Спасибо тебе за заботу, — прошептала она. — И за то, что спас мне жизнь. В последнее время ты так относишься ко мне… Милдред и Кэффи, обе говорят, что без тебя я поправлялась бы намного дольше.
Люсьен молча кивнул. От ее слов и ощущения тепла ее руки на своей коже он, к своему ужасу, понял, что действительно был рад заботиться о ней, находиться рядом, не отходя ни на шаг. Но он не мог позволить себе испытывать такие чувства, по крайней мере до тех пор, пока не убедится, что может ей доверять.
Люсьен убрал ее руку.
— Не стоит благодарности. Я просто
Тень разочарования пробежала по лицу Серины. Было бы безумием признаться ей, что он заботился о ней совсем по другой причине. Люсьен выбежал из комнаты. Он вышел на улицу и долго шел, не замечая ничего вокруг, потом остановил экипаж. Ему хотелось уехать. Уехать как можно дальше от дома и того искушения, которое представляла собой Серина.
На следующий день Серина решила наконец выйти из дома, чтобы хоть немного развеяться. Она договорилась с бабушкой встретиться в книжном магазине Лэкингтона в два часа дня.
Серина очень болезненно восприняла внезапный уход Люсьена из дома. До самого рассвета она пролежала без сна, ожидая его возвращения. Единственное, о чем ей оставалось молиться, так это о том, чтобы ее муж в очередной раз был занят поисками убийцы Сайреса, а не утехами в объятиях другой женщины.
Но она уснула, так его и не дождавшись. Утром она спросила о муже у Холфорда, но тот ничего не знал. Ее воображение продолжало рисовать мучительные картины того, как Люсьен провел эту ночь.
Похоже, теперь он совершенно перестал желать ее. Всю прошедшую неделю он заботился о ней, но делал это так холодно, так спокойно…
Экипаж остановился. Серине внезапно стало неловко оттого, что в такой спокойный сентябрьский день ее со всех сторон окружали переодетые слугами солдаты. Но, к счастью, двое постоянных стражей проводили ее до дверей магазина и остались снаружи.
Несколько женщин со скучающим видом стояли возле прилавка. Молодой человек в очках крутился подле них и вежливо отвечал на их вопросы. Когда Серина вошла в торговый зал, все повернулись к ней. Она заметила, как при ее появлении леди Гриффин и леди Калвертон начали возбужденно шептаться.
Серина кивнула им в знак приветствия и принялась оглядывать зал в поисках бабушки. Леди Калвертон неодобрительно фыркнула и отвернулась. Стоявшие рядом с дамами молоденькие девушки захихикали и стали исподтишка рассматривать Серину. Она готова была провалиться сквозь землю, но тем не менее направилась вперед, гордо подняв голову. Серина остановилась возле одной из полок, повернулась ко всем спиной и сделала вид, что интересуется каким-то поэтическим изданием. Она не доставит им удовольствия лицезреть слезы в ее глазах!
— Леди Дейнридж? — раздался сзади тихий вкрадчивый голос.
— Да. — Серина обернулась и оказалась лицом к лицу с окликнувшей ее женщиной.
Серина замерла на месте, не в силах пошевелиться. Перед ней стояла та, которую она считала эталоном женственности и… своим самым страшным кошмаром.
— Равенна, — чуть слышно пролепетала она, чувствуя, что кровь отливает у нее от лица.
Глава 21
Тот портрет, что раньше висел в доме Люсьена, не мог передать и сотой доли великолепия его бывшей жены. Густые вьющиеся волосы цвета воронова крыла обрамляли ее тонкое лицо, еще больше подчеркивая его красоту.