Однажды
Шрифт:
— Но место, где ждут, — где это?
— Ты не помнишь? Я тебе однажды показывала.
— Видение. Созвездия, огромные облака. Духи. Я думал, это начало чего-то нового.
— Для большинства это и есть начало пути. Для других это измерение, которое люди называют Чистилищем. Некоторые возвращаются оттуда в этот мир, но только те, кому предназначено что-то совершить здесь или у кого осталось нечто незавершенное.
Том с недоверием смотрел на девушку, но в глубине души знал, что она говорит только правду.
— Помнишь лиса, которого мы встретили здесь? Того, которого я назвала Румбо? — спросила она, и Том кивнул. — Я тебе говорила, что когда-то он был человеком, затем вернулся в
— Ты хочешь сказать, что люди проходят через реинкарнацию?
— Нет, не все. Только в особых случаях, когда это необходимо для их роста и познания. Большинство из вас — и из нас — уходят наверх, как только обретают на земле все положенные им знания. Некоторые уходят немедленно, но для большинства назначено Время Ожидания, которое в конце концов приводит к состоянию, близкому к совершенству. Состоянию благодати, как говорят некоторые ваши религии.
Она сжала его руку.
— Я должна пробыть там семь лет по вашему времени. Это цена, которую я обязана заплатить за то, что бросила вызов законам природы. Но это ничего, Том, там на самом деле замечательно.
Том молчал. Дженнет показывала ему место, Где Ждут, так что он мог не бояться за нее, пока она будет там. Но, он чувствовал, есть еще причина. Через какое-то время в будущем, когда смертельно больные дети приедут в Брейкен, в хоспис, который он создаст, она тоже покажет им это замечательное место. И тогда смерть — если она будет суждена им — не станет их страшить. Он понял это и осознал, что спорить бессмысленно. А победить в этом споре — означало бы потерять веру.
Движением плеч он снял рубашку.
— Дженнет, я так люблю тебя. Я не знаю, как я...
— Семь лет пройдут быстро, вот увидишь. А ты сможешь многого достичь за эти годы.
Она спустила с плеч тонкое платье, и верх упал, обнажив ее до талии. Маленькие груди с нежно-розовыми вытянутыми сосками гордо напряглись под лучами солнца. Ее фигура здесь, под ивой, с озером за ее спиной и лесом на заднем плане, была самим совершенством. Ее безупречная кожа, казалось, сияла нежной энергией и не в первый раз за последнее время Том замер перед ней в благоговении. Как он сможет жить без нее? Он не мог позволить этому нежному, единственному в своем роде созданию бежать от него — ни на семь лет, ни на минуту.
— Должен существовать какой-нибудь другой способ, — сказал он решительно.
— Это значит потерять друг друга навсегда. Это единственный способ, Том, и ты должен помочь мне.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб, затем в губы, и он отвечал на ее поцелуи с отчаянной страстью. Девушка реагировала так же лихорадочно, и с ее помощью он очень быстро оказался раздетым. На Дженнет, однако, все еще было прозрачное платье вокруг талии, прикрывающее ее бедра и ноги до колен. Каким-то образом то, что она обнажилась лишь частично, казалось еще более возбуждающим, когда она опустилась на колени, а потом перенесла свой вес на пятки. Он упивался ее видом, старался запечатлеть ее образ глубоко в памяти, неизгладимый образ, который останется с ним навечно.
Дженнет мягко толкнула его одной рукой, так что он лег навзничь на мшистую лесную почву, ощущая на своей коже ее бархатистое прикосновение. Девушка наклонилась над ним, возбужденные соски маленьких грудей почти касались его груди, и они поцеловались снова, сперва очень нежно, затем крепче, ее язык принялся исследовать его губы, вошел ему в рот, проскользнув между зубами, чтобы встретиться с его языком. Они крепко прижимались друг к другу, их рты стали влажными, смакуя друг друга.
Его возбуждение было велико, когда он прижался к ней обнаженными бедрами, и она ответила, приникнув
Дженнет опустилась так, что соски коснулись его груди. Она еще теснее прильнула к Тому, ее движения становились все менее мягкими, по мере того как тело выходило из-под контроля разума. Том реагировал на нарастающее давление, сильнее прижимая ее к себе, обхватив ее руками за спину, пробегая пальцами по позвоночнику, исследуя расщелину у его основания, массируя углубления, так что прикосновения к нервным окончаниям заставили ее вздрагивать.
Внезапно девушка выпрямилась и сунула руку под тонкий легкий материал юбки, чтобы ввести его внутрь, ее влажность сделала проникновение легким. Том испустил глубокий вздох удовольствия, почувствовав, как она тает вокруг него, и когда девушка нависла над ним, солнце за ее спиной осветило разлетевшиеся локоны и завитки, очерчивая золотым ореолом все тело. В этот момент он увидел приближение сверкающих огоньков, маленькие сгустки чистой энергии, скрывавшие существа внутри. Их цвета слепили глаза, когда они заскользили вокруг Дженнет, щекоча ее кожу, посылая ей волны энергии, возбуждая плоть, опускаясь так, чтобы коснуться ее живота и промелькнуть над бедрами, задевая и его тоже, пока он лежал на спине, нагой и уязвимый.
Молодой человек ощутил, что все его чувства обострились, мышцы отвердели, нервные окончания подрагивают от возбуждения. Краем глаза он видел, что появляются новые феи, чтобы наблюдать, и подбадривать, и поощрять, и радоваться этому самому естественному акту природы. Он больше не чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение, его не смущали ничьи взгляды. Их мысли были чисты, а реакция невинна. Прекрасные создания поднялись из озера, причем ни их волосы, ни тела, ни даже тонкая ткань их одежд не выглядели мокрыми или хотя бы даже влажными. Они находились на некотором расстоянии, но Том видел их улыбки и ощущал их благожелательность.
Огоньки стали интенсивнее, пульсируя благодаря собственному источнику энергии, и такой ошеломляющей казалась их яркость, что он вынужден был закрыть глаза или загородить их, как щитом, сгибом локтя, когда огоньки слишком приблизились к лицу. Том поглощал их энергию, втягивая в собственное тело, и настроение достигло небывалых высот.
Дженнет двигалась в такт ему, поднимаясь и опускаясь во все ускоряющемся ритме. Вскоре она задышала коротко и часто, ее раскинутые ноги напряглись, руками она нажала на его бедра, вбирая в себя каждый дюйм его тела, и никогда еще он не чувствовал себя таким сильным, никогда соки так не бушевали в нем, вызывая маленькие толчки и извержения, прежде чем опять подняться, и опять, и опять...
До тех пор пока их тела не слились в содрогающихся конвульсиях экстаза.
Шум вокруг них — легкое пение, как звук флейт, тоненькие крики радости, веселые хлопки в ладоши — тоже достиг своего пика. Крошечный народ плясал и занимался любовью вокруг них — иногда группами по трое, четверо, пятеро или шестеро, но чаще попарно, празднуя союз Тома и Дженнет и свой собственный. Они не видели ничего постыдного в таком поведении, ничто не могло быть тайным или секретным. Любовь была их высшим наслаждением, и они не видели причины, почему его нельзя разделить со многими.