Одно целое

Кроссан Сара

не расцепилось, как ему было положено,

и если умрет Типпи,

умру и я.

– Извини, – говорит она. –

Можно мне курить?

Я отворачиваю голову

и все тело, насколько это возможно,

к стене.

Что за вопрос.

Если уж Типпи что-нибудь взъелось,

она это получит,

даром что тело

принадлежит нам обеим.

Мне положено злиться,

но я лишь чувствую

зависть:

вот

бы и я

иногда

могла быть такой эгоисткой.

Голышом

Я мою голову

и на минутку

оставляю на секущихся кончиках

кондиционер для волос.

Тем временем Типпи

шоркает тело мочалкой

с лавандовым гелем.

Я слегка отстраняюсь

от резкого запаха и мыльных брызг,

затем моюсь

свежим куском миндального мыла.

– А вам не странно видеть друг друга

голышом? –

спросила нас двенадцатилетняя Хелен,

наша кузина,

на прошлый День благодарения,

прямо за праздничным столом,

отчего наша бабуля

едва не подавилась картошкой.

Мы с Типпи пожали плечами,

и все стали ждать

ответа,

делая вид, что не ждут.

Наконец Типпи сказала:

– Когда делишь с сестрой всю жизнь,

ее голая грудь –

это не то,

чему придаешь значение.

Первый обморок

Мы второпях собираемся,

чистим зубы,

я – правой рукой, Типпи – левой,

свободными руками

точно крюками

обвив друг друга за талии.

Вдруг зеркало исчезает,

и Типпи тоже.

Когда я прихожу в себя

Я лежу на полу в ванной и слышу визг:

Типпи трясет меня

и пытается

вернуть к жизни.

Она облегченно вздыхает,

когда я открываю глаза,

и крепко сжимает в объятиях.

– Все хорошо, –

выдыхаю,

а из коридора уже несется топот шагов.

Влетает Дракон

с кистью для румян в руке,

которой она машет,

как дирижерской палочкой,

и кричит:

– Вы тут чего?!

– Я поскользнулась, – шепчу.

– Правда? – спрашивает Дракон,

уперев руки в боки,

как мама.

– Да, – вру, – я поскользнулась.

Вцепившись в раковину,

мы встаем

с холодного

бежевого

кафеля.

Дракон хмурится.

– Она поскользнулась, – говорит Типпи.

В поисках Дракона

Дракон начала обливаться карамельным

парфюмом

и красить губы помадой.

– У тебя появился парень? –

спрашиваю

с

подколкой,

интересом

и надеждой.

– Вроде того, – отвечает Дракон.

Типпи перестает мазать бублик

крем-сыром

и с серьезным видом

косится на сестру.

– Мы вовсе не требуем, чтобы ты нас

знакомила.

Дракон туго обматывает шею

шелковым шарфиком.

Она замолкает, потом говорит:

– Вы не то подумали.

Типпи фыркает.

– Да брось.

Мы понимаем.

Мы знаем, кто мы такие.

У Дракона

кривится

лицо.

– Да, я тоже знаю, кто вы такие.

А вот кто я? Кроме того, что ваша сестра?

Можете мне сказать?

Она завязывает шарф

и ждет.

Мы молчим.

– Так и думала! – заявляет Дракон

и выламывается

из дома,

хлопая всеми дверями.

Действительность

К дверце Типпиного шкафчика

приклеена скотчем записка:

«Ваше место – в зоопарке!»

Ясмин хватает бумажку,

сминает в шарик

и запускает его

в никуда.

– Сволочи! – кричит она. – Сами вы звери!

Школьники с книжками в руках

жмутся к своим шкафчикам

или друг к другу,

смотрят во все глаза,

во весь рот,

радуясь возможности поглазеть на нас вволю.

Я знала, конечно: глупо ждать от людей,

что они нас примут

или хотя бы оставят в покое.

Вчера была просто разминка,

сегодня перед нами – действительность.

Ясмин говорит:

– Они вас боятся,

как и меня.

Мы не такие, как все,

и это плохо.

Типпи прищуривается.

– А тебя-то чего боятся? –

спрашивает она Ясмин

колко и с вызовом.

Та оборачивается.

– У меня ВИЧ, – отвечает она

вот так запросто

и убирает за усыпанное пирсингом ухо

жидкую яркую прядь.

– От меня разит смертью,

низкой продолжительностью жизни.

Как и от вас, наверное.

– Да, – хором отвечаем мы

и уходим на геометрию,

где нам предстоит решать задачки

попроще.

На геометрии

– Но откуда все узнали? –

спрашивает Типпи

Ясмин.

Вообще-то, у нас есть дело:

работа над ошибками.

Мистер Барнс, наш учитель,

давно уже вышел из класса.