Однолюбы
Шрифт:
Дэниел нахмурился, глаза его недобро сощурились и сразу превратились в две льдинки. В комнате воцарилась тишина.
– Может быть, я последую твоему совету, старина, – наконец проговорил Дэниел, бросив вызывающий взгляд на своего друга. И, выдержав многозначительную паузу, добавил: – Однако Элли оказалась совсем не такой, какой ты живописал ее раньше.
Элли молча наблюдала за мужчинами. Ей и в голову не приходило, что они еще раньше обсуждали ее персону. Интересно, когда именно? До появления Дэниела в их отеле или уже после его возвращения в Лондон?
Внезапно Джеймс поднялся,
– Вот оно что, – невнятно пробормотал он, – тебя ей тоже удалось обвести вокруг пальца… Ладно, мне пора уходить…
– Сядь за стол, Джеймс, – спокойно сказал Дэниел, однако в его голосе звучали металлические нотки.
– Но…
– Ты слышал, что я сказал? – с нажимом спросил Дэниел. Он не изменил расслабленной позы, но Элли, глядя на него, поняла: сейчас он похож на сидящего на цепи дикого зверя, вот-вот готового сорваться с этой цепи. – Немедленно, иначе, чего доброго, рухнешь.
Словно шар, из которого выпустили воздух, Джеймс снова опустился на стул. Помолчав, он затуманившимися глазами взглянул на Элли и Дэниела и с презрением произнес:
– Сдается мне, вы неплохо спелись. И ваши отношения стали совсем близкими…
Элли ошеломила не столько разыгравшаяся перед нею сцена, сколько гнев Джеймса, главным образом направленный именно на нее. Чем же она вызвала такую неприязнь?
– К сожалению, не такими близкими, как мне того хочется, – мрачно отозвался Дэниел. И, вопросительно гладя на Элли, неожиданно для нее добавил: – Надеюсь, положение можно исправить, если мы наконец поговорим и во всем как следует разберемся.
Теперь Элли окончательно растерялась. На что Дэниел намекает? Каким это, интересно, образом их отношения могут стать близкими, если в субботу состоится его свадьба?
Джеймс опять встал, уперся кулаками в стол и с вызывающим видом уставился на Дэниела.
– Просто не верю своим ушам! И ты говоришь это после всего, что я тебе сообщил?..
– А ты не допускаешь, что описал мне всю эту историю с некоторым… гм… пристрастием? – понизив голос, прервал друга Дэниел.
Джеймс презрительно скривил губы.
– Какое там пристрастие! Ведь мне пришлось целый месяц торчать в Лондоне вдали от жены!
Дэниел пожал плечами.
– По-моему, ты сам сделал выбор.
Тяжело оторвавшись от стола, Джеймс принялся, сильно качаясь, шагать по комнате.
– Нет, это невероятно! – ни к кому конкретно не обращаясь, воскликнул он. Казалось, сейчас его настолько обуревала пьяная жалость к самому себе, что ему просто необходимо было выговориться. – Я слишком долго терпел! Господи, да от жены я только и слышал: «Давай отложим свадьбу, раз Элли не может на ней присутствовать», «Мы не должны уезжать на выходные и оставлять Элли одну», «Нельзя менять интерьер, пока Элли не одобрит его»! Элли, Элли, Элли, кругом сплошная Элли! «Ах, дорогой, не нужно искать другую работу. Это будет нечестно по отношению к Элли». Подумать только – нечестно! – Джеймс остановился и вперил в Элли полыхающий яростью взгляд. – Бет была моей женой, хоть в этом можно усомниться, потому что в первую очередь она думала о тебе, а уж потом – о благоденствии
По мере того как Джеймс бросал свои обвинения в лицо Элли, она становилась все бледнее и бледнее. Трудно было представить, сколько же боли скопилось в его душе. И вся эта боль выплеснулась сейчас на нее. Значит, он во всем винит только ее?
Дэниел посмотрел на ошеломленную девушку, потом поднялся из-за стола и загородил ее собой.
– Довольно, Джеймс…
Друг не дал ему договорить.
– Нет, не довольно! – презрительно усмехнулся он. – Я еще не все сказал… Я… я…
Джеймс не упал, нет, его тело как бы лишилось опоры, оно плавно сложилось – и он распластался на полу.
Бесстрастно посмотрев на упавшего друга, Дэниел отвернулся и сквозь зубы процедил:
– Все-таки набрался.
Элли сидела не шевелясь, замерев на своем стуле. Очень медленно до нее стал доходить смысл пьяной тирады зятя: это она была другой женщиной, о которой говорила Бет, и браку сестры грозит крах из-за нее?!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
– Успокойся, Элли, – обратился к ней Дэниел, с тревогой вглядываясь в ее белое как мел лицо. – Не стоит обращать внимания на бессвязный бред пьяного человека.
Элли отчаянно замотала головой.
– Нет! Джеймс не бредил! – воскликнула она и с укоризной посмотрела на Дэниела. – И он не сказал ничего нового, чего бы ты не слышал от него раньше. – Она встала и прерывающимся голосом сказала, снова и снова качая головой: – Ты давно знал, что он думает обо мне… Не могу поверить… Я не предполагала… Все это время мне казалось…
Тут силы оставили ее, и она в отчаянии отвернулась, не желая, чтобы Дэниел увидел, как потоки слез заливают ее лицо.
Дэниел подошел к ней и протянул руку к ее плечу.
– Элли…
Она рванулась и вновь оказалась с ним лицом к лицу. Зеленые глаза заполыхали, руки нервно взметнулись вверх.
– Не дотрагивайся до меня! Ты явился в наш отель, заранее поверив… поверив в то, что я… я…
Дэниел хотел обнять ее, утешить, но, видя, что она дрожит всем телом, отпрянул.
– Теперь я во все это не верю, – хрипло проговорил он.
Элли с вызовом вскинула голову и усмехнулась.
– Вот как? Значит, не веришь, Дэниел? И что же заставило тебя изменить обо мне свое мнение? Ты ведь… – Она на секунду запнулась, услыхав, как лежащий в нелепой позе Джеймс что-то пролепетал. – Ты не сомневался, что Джеймс прав, а сейчас…
– Сейчас нам следует отнести Джеймса в постель, – мрачно заявил Дэниел. – Пусть проспится. Поговорим позже, когда он очухается.
– Не о чем нам говорить, – отчеканила Элли. – По крайней мере между нами двоими все и без того ясно.
Дэниел медленно покачал головой:
– Извини, не могу с тобой согласиться.
– А мне наплевать, согласен ты или нет, – отрезала девушка. Потом презрительным взглядом смерила зятя. Тот несколько пришел в себя и теперь неуклюже карабкался, стараясь сесть в кресло. – Кстати, судя по тому, как Джеймс напился, от него сегодня толку не добиться. Так что будь добр, укажи, куда его нести.