Офелия
Шрифт:
Питер с кряхтением поднялся, подтянул штаны. Из кармана на ковёр под ногами выпал мятый фантик от леденца. Мальчишка поднял его и поплёлся за мамой.
– Ма-ам, а Офелию покормят? – спросил он, усаживаясь за стол в кухне.
– Да, отец на днях привезёт ей живой рыбы, - откликнулась миссис Палмер, выкладывая на тарелку жареную картошку и тушёную говядину.
– Как «на днях»? – заволновался Питер. – Ларри сказал, она голодная… Мам, отдай ей мой ужин! Я всё равно конфеты ел.
– Пирожок! Опять нарушаешь уговор? Никакого сладкого после…
– …Трёх
Миссис Палмер повесила на крючок у двери фартук и присела рядом с сыном. Питер отложил вилку от тарелки подальше, сцепил руки в замок на коленях.
– Я правда не голоден.
– Милый, русалка не ест человеческую еду. Ей нужна рыба, - мягко заговорила мама. – Сейчас уже поздно, папа завтра отправит кого-нибудь за живой рыбой в Дувр. Бери вилку. Приятного аппетита. Нам с тобой ещё географию учить.
Питер вздохнул и принялся за еду. Ужин как-то не шёл. Вроде, и вкусно было, и конфеты в животе давным-давно растаяли, но… Он думал о русалке. О том, что сказал Ларри.
«Дрессировка. Чтобы показать, кто хозяин. И хозяин кормит, - ковыряя вилкой остывшие ломтики картофеля, хмурился Питер. – Как с плохой собакой. Или баргестами. Как можно дрессировать девочку? Она и так испугана, она издалека приехала, а тут ещё и еды не дают… А может, прогулять завтра школу и купить ей рыбки? У меня же остались ещё карманные деньги! Вот так я и сделаю, да!»
Поздно вечером, когда в доме стихли все звуки, и даже собаки на первом этаже угомонились и перестали носиться, Питер пробрался в оранжерею, залез на любимый подоконник и приоткрыл окно.
Сад спал, освещённый луной – ещё не полной, но такой яркой, будто её отмыли щёткой с содой. В её свете ночь казалась раскрашенной фиолетовой и серебряной краской. Фиолетовыми листьями играл ветер, серебристые волны шли по поверхности пруда. Русалка выделялась единственным белым пятном: высунувшись из воды по плечи и положив руки на край островка с гротами, она смотрела на луну. От её неподвижности, от льющегося с небес молочного света, от шелеста листвы, в котором чудился шёпот, Питеру стало невыносимо грустно. Ему казалось, Офелия смотрит не на луну, а в ту сторону, где остался её дом. Смотрит и зовёт. Только никто её не слышит.
Он вернулся в свою комнату, закутался с головой в одеяло и быстро заснул. И вопреки его опасению, этой ночью он спал без сновидений.
Офелия (эпизод седьмой)
– Нет, ну-ка, погоди. – Кевин решительно перехватил руку Питера, вытаскивающую из кармана деньги, и обратился к продавцу: - Мистер, вам не кажется, что вы нас грабите?
Грузный пожилой мужчина равнодушно пожал плечами:
– Не нравится – не берите. Но попробуйте найти у кого-нибудь ещё живую рыбу в такой час.
– Простите, мистер, - торопливо проговорил Питер. – Я возьму! На все деньги, пожалуйста.
Он выгреб из кармана всё, что было, высыпал на прилавок перед продавцом. Две мелкие купюры, десятка два монет… Продавец рыбы медленно пересчитал
– Это всё?
Питер в панике зашарил по карманам, выудил ещё шестипенсовик.
– Сколько я могу купить на это? – тихо спросил он.
Продавец надул губы, обдумывая ответ. В большой бочке у прилавка плескалась рыба. Питер переминался с ноги на ногу, чувствуя себя ужасно глупо. Он прекрасно знал, сколько стоит мороженое в кафетерии, где дешевле леденцы, у кого свежее лакричные конфеты и кто из продавцов не доливает кока-колу из автомата. Но ему никогда не приходилось бывать на продуктовом рынке в Дувре. Особенно за полчаса до его закрытия.
Питер всё-таки не решился прогулять все занятия, сбежал с двух последних уроков. Когда он, крадучись, выходил со школьного двора, его заметил и догнал глазастый Кевин Блюм.
– Ты куда? Зачем в город? О, здорово! Я с тобой! – затараторил он возбуждённо. – А в книжную лавку заглянем? Пит, ну будь другом!
Питер хотел ему сказать, что за книгами можно и без него, и не сбегая с занятий, но не смог. Настоял лишь на одном: сперва покупка рыбы.
И теперь они с Кевином мялись перед единственным на весь рынок продавцом живой рыбы, и Питер в панике гадал, хватит ли его карманных денег хотя бы на пару рыбёшек.
– Кев, - шепнул Питер, когда продавец отвернулся. – У тебя не будет взаймы хотя бы шиллинга?
Кевин поправил на носу громадные очки, почесал задумчиво кудрявый затылок. Питер понял, что даже если что и есть у Блюма в карманах, он не горит желанием выручить школьного приятеля. «Йонас бы помог», - подумал Питер и совсем сник.
– Столько тебе хватит? – пробасил продавец, выкладывая перед мальчишками свёрток; из свёртка подёргиваясь, торчали три толстых рыбьих хвоста.
– Да, мистер! Спасибо! – воссиял Питер и на всякий случай спросил: - Я вам точно-точно ничего не должен?
– Иди, корми свою большую кошку, - засмеялся продавец. – Или у тебя их целая стая?
Питер помялся и решил ответить честно:
– У нас русалочка, мистер. И она очень-очень проголодалась. Отец забыл купить ей еды, вот и…
– Ну и ну! Чтобы в Дувре – и русалка? – удивлённо протянул мужчина. – Я-то думал, это роскошь больших городов. Парень, передай своему папе, что у Хамфри Томпсона лучшая рыба в этом убогом городе! И приходи ещё.
Питер кивнул, подхватил свёрток и почти бегом направился к выходу с рынка. Кевин, ловко огибая попадающихся на пути людей, рванул за ним.
– Пит! Да погоди ты, Пит! Ты что – не друг мне больше, что ли?
Останавливаться не хотелось. Питером владело неприятно чувство, будто между ним и Кевином что-то треснуло. Вроде, ничего не произошло, но почему-то болтать с приятелем желания не было. Но и ссориться без видимой причины было бы глупо. Потому Питер остановился и дождался, пока Кевин догонит его.
– Хоть ты и пончик, но носишься, как пуля, - почти с восторгом сказал мальчишка.
– Во мне сил много, - буркнул Питер. – А ты точно с утра пудинг не доел.