Офелия
Шрифт:
– Это невозможно. Йон, посуху только два-три дня на машине!
– А кто сказал, что мы посуху? – загадочно улыбнулся Йонас. – У нас есть Северное море и Кильский канал.
– Ты что, рехнулся? – не выдержал Питер.
– Не-а! Просто других вариантов нет.
– Ты собираешься отпустить Офелию в океан? А дальше она как? Ну, допустим, по наитию она доберётся до Кильского канала. А до «пятна междумирья» как? Пешочком пару сотен миль? Туда, где военные?
Йонас пожал плечами, велел Питеру успокоиться и обещал как следует подумать над проблемой. Он
«Может, и не стоит этого делать?» - думал он с нарастающей день ото дня тревогой.
Неделю назад отец отказался от услуг миссис Донован и с досадой объявил семье за ужином, что на выставочной карьере русалки придётся поставить крест. Он сказал, что Офелия упряма, своенравна, дика и хитра настолько, что ездить всякий раз в такую даль без гарантированного результата невыгодно.
– Я же не могу заставлять собственного сына плясать перед ней всякий раз, когда эта дрянь решит прикинуться мёртвой и заляжет на дно аквариума перед выступлением, - раздражённо произнёс Леонард Палмер, разрезая стейк на тарелке на небольшие кусочки. – Не могу и не стану.
Новости обрадовались все домашние – даже Ларри и Агата, которым, казалось, было всё равно до выставок и призов. Питер возликовал: всё, победа! Никаких больше шокеров и уродских ультразвуковых свистков, никакой надоевшей классической музыки! Офелию никто не станет принуждать выполнять дурацкие команды и вести себя, как собака, выпрашивающая кусок еды. Радость мальчишки длилась ровно до того момента, как отец позвонил мистеру Айронсу и договорился с ним о продаже «Посейдона». Питер услышал часть их разговора:
– Давайте так, - доброжелательно и твёрдо говорил отец. – Вы покупаете или арендуете у меня «Посейдон» на необходимое вам время, а я арендую у вас Тритона. Услуга за услугу или деньги к деньгам – решим. Вы более опытны в таких делах, подскажете, сколько он должен пробыть у нас для э-э-э… гарантии результата? Хорошо, от недели до трёх. Договорились? Я подготовлю бумаги со своей стороны. Бартоломью, за вами остаются бумаги на вашего парня.
Питер мало что понял кроме того, что «Посейдоном» в скором времени нельзя будет воспользоваться. А Йонас как раз планировал вывезти Офелию на нём. Даже упросил мистера Палмера пустить его в кабину посидеть, и пока находился там, быстро зарисовал огрызком карандаша в блокнот все рычаги и приборную панель, чтобы потом показать схему Стиву. А раз не будет машины, может, стоило бы отказаться от замысла?
В пятницу миссис Палмер отпустила Агату в кино с подругами, а для мальчишек устроила вечеринку. Накануне позвонила маме Кевина, договорилась о том, что её сын переночует у них в усадьбе, пообщалась с тёткой Йонаса, чтобы того тоже отпустили на всю ночь. В тот вечер Питер и решил всё рассказать друзьям и убедить их отказаться от рискованного плана.
Вечер выдался удивительно тёплым, над прудом стелилась молочная дымка тумана. Ветерок доносил далёкое звяканье колокольчиков: деревенские коровы возвращались
Мальчишки сидела на мостках в одних плавках и футболках, пили колу из маленьких пузатых бутылок через соломинки и болтали ногами. Йонас всё старался дотянуться до воды, чтобы обрызгать друзей, но его длинные ноги чуть-чуть не доставали до зеркальной глади. Офелия пребывала в хорошем настроении, шумно плескалась поодаль. Она собирала пластмассовые кубики, что плавали по всему водоёму, прижимала их к себе, ныряла и на глубине выпускала. Лёгкие кубики всплывали, подпрыгивая над водой, и это забавляло русалочку. Питер смотрел, как она играет, и любовался ею.
– Какой она стала красивой, - потягивая колу, заметил Кевин. – С этими цветными прядями в волосах, с розовыми кончиками ушей. Чистая эльфа! Или фея, я в них путаюсь.
– Мистер Блюм, феи и эльфы антинаучны, - поддел его Йонас. – А вот девушки на открытках…
– Фу, извращенец! – возмутился Кевин.
Йонас расхохотался:
– А ты откуда знаешь? У самого наверняка есть заветная пачка открыточных кисуль?
– Я такой ерундой не интересуюсь, моя страсть – наука! – вскинув голову, объявил Кевин. – А вот ты – похотливый дикарь, дитя войны…
Светловолосый мальчишка ткнул его локтем в бок, и Кев поперхнулся колой. Откашлявшись, он забрался на мостки и мстительно пнул Йонаса пониже спины. Тот извернулся и ухватил обидчика за лодыжку.
– Еврей, а еврей, - удерживая брыкающегося Кевина, ехидно произнёс Йон. – Ты плавать умеешь? Боксировать – ах-ха, я видел. А плавать?
– Пусти, гад! – рычал Кевин, тряся кудрями. – Я утону вместе с тобой!
– И Офелия обглодает наши кости, - с завыванием закончил Йонас.
– Хватит, - неожиданно подал голос Питер.
Мальчишки скривились, Кевин высвободил ногу из ослабевшего захвата и отошёл в сторону. Йонас нахмурился, глядя на Питера:
– Ты чего такой? Пит-Надут-Как-Сыч-Сидит. Расслабься, сегодня классный вечер, тепло, дуракавалятельно. А послезавтра в сраную школу. Насладись последними деньками свободы, - он хлопнул его по спине и вздохнул: - Курить хочу. Дико. Я отойду куда-нибудь?
– Вдоль забора пройди вон туда, - вяло махнул рукой Питер. – Только маме моей не попадись.
– Она в оранжерее, не увидит, - ответил Йонас, подхватил шорты с заветной пачкой в кармане и быстро скрылся среди кустов.
Питер подтянул колени к груди, прижался к ним щекой. Хотелось пустить время назад, чтобы не было этого лета. И прожить всё заново. Без Офелии. Без всей правды о Йонасе. Без чувства отчуждения к отцу и маме. Просто чтобы всё было, как раньше. И не шло к чему-то неотвратимо-жуткому.
– Палмер, может, я зря спрошу, но не могу молчать. Что случилось? – негромко поинтересовался Кевин у него за спиной.
Питер помялся, думая, что ответить, и неохотно выдал:
– Мне кажется, Офелии лучше оставаться здесь.