Офицер
Шрифт:
Я решил стоять на своём, не выдавая, что знаю, кто Ира.
– Так они тебе ничего не сказали?
– Кто они?
– Лидия Семёновна и Ирина, она моя дочь.
– Ничего они мне не говорили о вас, и я не спрашивал.
– Сегодня она мне сказала, что любит тебя и хочет поехать с тобой в отпуск, к твоим родителям.
Я молчал. Генерал обратился к командиру батальона:
– Представляешь, целый год от меня скрывали, он у меня даже дома бывал.
Краснобаев заёрзал на стуле.
– Да я его…
Морозов прервал угрозу полковника:
– Вот
Краснобаев от удивления открыл рот. Я стоял, опустив голову, не понимая, что происходит. Он принял меня в семью, признал женихом дочери?
– Тебя спасает то, что учишься отлично и показатели по спецподготовке выше, чем у других.
– Да-да, – сказал Краснобаев, – он у Вишневского лучший, на медаль планируем.
– Да ладно тебе, – махнул рукой Морозов, - с медалью я сам разберусь, иди в учебную часть за приказом. Назимов позже подойдёт.
– Есть, – ответил Краснобаев и вышел.
Теперь Морозов пригласил меня сесть. Я присел у края длинного стола.
– Ближе, – заулыбался генерал.
Я пересел на стул рядом с его столом.
– Посмотрим, что у тебя получится, учиться ещё долго. Знай, она у меня одна, не дай Бог обидишь. Ты точно не знал кто она?
– Не знал, – соврал я.
– Ладно, иди, она ждёт на КПП.
– Есть, – ответил я и пулей вылетел из кабинета.
До КПП бежал бегом, не чувствовал ног. Такого поворота событий я не ожидал, хотя был готов к любым разборкам. Рано или поздно это должно было случиться. Хорошо, что всё позади.
Ирина бросилась мне на шею, она была заплакана.
– Что случилось, дорогая?
– Я сегодня папе рассказала о нас, он сильно рассердился, особенно за то, что мы с мамой скрывали от него. Он меня сюда привёз и сказал ждать. Ты понял, кто мой отец?
– Да, он меня сейчас вызывал к себе в кабинет и назначил старшиной роты, звание присвоил.
– Папа меня удивляет. Значит, он смирился, что ты есть в моей жизни. А я думала, тебя отчислят.
Ира улыбнулась, понимая, что всё позади.
– Анатолий Петрович сказал, что меня спасла отличная учёба.
– Это хорошо, продолжай в таком же духе.
– Не может он своей дочери плохого желать. Сказал, ещё долго учиться, посмотрит, как дальше сложится.
– Я так рада, просто не верится, что папа так поступил, вечером расцелую его, а тебя сейчас.
И мы на виду у прохожих слились в поцелуе.
– Скоро ко мне приедут родители, познакомитесь. Ты не против?
– С удовольствием.
– Вот и хорошо, любимая, – я впервые её так назвал, – мне лучше пока не надо бывать у вас, будем встречаться в городе.
– Понимаю тебя.
Ирина уехала на троллейбусе, а я пошёл к себе в расположение училища. Перед общежитием шло построение батальона. Старшина Матюха зло посмотрел на меня. Я встал в строй. Командиры рот доложили о наличии личного состава. Краснобаев коротко остановился на задачах на ближайшие дни и объявил:
– За плохую успеваемость и дисциплину в первом отделении второго
– Есть, – ответил тот.
Все знали, что недавно Супрун залетел в наряде. Его поймал дежурный по училищу спящим в бытовой комнате, весь наряд тоже спал.
– Командиром этого отделения назначается старший сержант Зацарный, который был заместителем командира взвода.
– За что? – спросил Зацарный.
– Вы что, не поняли, товарищ старший сержант?
– Есть, – ответил тот, так и не поняв, за что его сняли и понизили в должности.
– Заместителем командира взвода назначается старшина Матюха.
– Есть, – ответил тот, наверное, ему заранее сообщили о перестановке, не объясняя причин.
– Курсант Назимов.
– Я.
– Выйти из строя.
– Есть.
– Приказом начальника училища на должность старшины 9-й роты с присвоением воинского звания старшина назначается курсант Назимов, – и вручил мне погоны.
– Служу Советскому Союзу.
– Встать на фланг роты.
– Есть.
Старшина роты при построении находился на левом фланге, на правом стоял командир, дальше строились взводы во главе с командирами и заместителями. Офицерский состав уже знал об этом перемещении. Толпа курсантов загудела. Краснобаев объяснил, что я являюсь кандидатом в группу специального назначения и мне нужно привить командирские навыки. Что это значит, поняли многие. Я буду зятем Морозова. Все говорили о том, как мне повезло. Вот вам и простота от сохи, теперь я курсант № 1 в училище. Друзья поздравили. Я понял, что жалеть мне никого не надо, ни своих, ни чужих. Каждый рождается и умирает в одиночку. Морозов пристально будет следить за каждым моим шагом, ему будут докладывать обо мне все. Теперь командование батальона и преподаватели будут снисходительны. Буду вести себя так, как будто ничего не произошло, нельзя пользоваться покравительсвом генерала.
– Ведите роту на ужин, – приказал ротный.
– Равняйсь, смирно, направо, шагом марш, – скомандовал я.
Вот и началась моя командирская подготовка. Решил делать всё строго по уставу и ни кому не давать спуску, быть строгим с нарушителями. Нынешнее окружение временное, все разъедутся после выпуска. Сейчас любой бы хотел оказаться на моём месте. Мне доверие Анатолия Петровича дороже, чем чьи-то обиды и мнение, но предвзято относиться ни к кому не буду.
В отпуск со мной Ирину родители не отпустили.
– Рано ещё, посмотрим, как у вас сложится, – был ответ отца на просьбу Иры поехать со мной в Канев.
Грустно было расставаться. Родители мои не приезжали, а ждали нас с Ирой в гости. Когда я покупал билеты в воинской кассе, Ирина стояла с подругой возле окна. Я смотрел на неё, она на меня. Это была первая наша разлука. Какая она красивая и эффектная. Все мимо проходящие военнослужащие засматривались на неё. Расставание было со слезами. Мы целовались, она держала мою руку до момента отправления поезда. Я стоял на подножке, а она бежала за вагоном и плакала. Я долго потом смотрел в окно под впечатлением такого расставания.