Огненные времена
Шрифт:
Что касается меня, то теперь я все меньше времени размышляла о том, как преодолеть страх, и все с большим нетерпением думала о том, когда же мне предстоит отправиться на поиски своего возлюбленного. По прошествии года, понимая, что время поджимает, я использовала магию, которой научила меня Жеральдина, и он явился мне в сновидении.
Каким красивым он был – с мужественными классическими чертами, словно высеченными древнеримским скульптором, и каким храбрым, и каким добрым! Увидев его, я изо всех сил постаралась не заплакать от радости.
Он стоял на перепутье дорог, лицом
– Эдуар! – позвала я его, потому что я знала, что он служит моему возлюбленному так же, как мать Жеральдина служила мне.
– Помогите ему, моя госпожа, – сказал Эдуар, показывая на своего подопечного. – Я только учитель. У меня нет вашей власти помочь ему. Посмотрите, он делает неверный шаг на своем пути…
Я повернулась к тому, кого любила, окликнула его по имени, и он обернулся ко мне с такой любовью и такой решимостью на лице, что я едва могла говорить. Но ради него я собралась с духом, вновь обрела дар речи и сказала:
– Судьба – это паутина. В момент рождения мы стоим в ее центре, и перед нами сотни дорог, расходящихся из центра подобно радиусам. Наше истинное предназначение скрыто в конце лишь одной из этих дорог. Изначально мы можем выбрать неверный путь. Или кто-то посторонний может вмешаться, чтобы сбить нас с истинного пути. Но всегда есть возможность остановиться и по одной из поперечных дорог выбраться на истинный путь. И может быть, придется пройти сотни разных дорог вместо одной и лишь в конце жизни, переходя от одной паутинки к другой, выйти наконец на шелковую паутинку и прийти туда, куда нужно.
Слышал ли он меня? Не могу сказать. Я очнулась с ощущением дурного предчувствия. Происходило что-то ужасное. Враг провел много лет, создавая свою западню. И теперь мой возлюбленный почти попался в нее.
Немедленно направила я свое внутреннее зрение на источник этой опасности.
Наш враг в своей великолепной, окутанной завесой благовоний комнате, перед взором многочисленных богов. В одной руке у него молодая здоровая крыса с белоснежной шкуркой и длинным розовым хвостиком. Крысенок лежит неподвижно и дышит глубоко, устало. Черные зрачки в крохотных глазках расширены и окружены тонким розовым ободком. Такое впечатление, что крысенок загипнотизирован змеей.
И действительно, с быстротой гадюки Доменико наносит удар. Держа крысенка за хвост большим и указательным пальцами, он поднимает его над ониксовым алтарем, на котором уже солью начерчен круг. Выйдя из состояния ступора, крысенок начинает отчаянно сражаться за жизнь, выворачивая голову и грудь, пытаясь подтянуть нижнюю часть тела, пытаясь достать до своих ног, хвоста, до руки, которая его держит. Пытаясь найти спасение, которого не может быть, маленькие ножки яростно трепыхаются, крохотные прозрачные коготки царапают воздух.
Колдун достает только что наточенную бритву. И в тот миг, когда маленькое животное вытягивает
Кровь хлещет в центр соляного круга. Висящего в воздухе крысенка бьют жестокие судороги, из-за которых рана раскрывается еще больше. Рана глубока, очень глубока: лезвие прошло сквозь ребра и видно все еще бьющееся сердечко.
Я ясно вижу бьющееся сердечко.
И пока я смотрю, крохотный красный орган начинает биться все медленнее, медленнее и наконец, вздрогнув в последний раз, останавливается…
Очнувшись, я села, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, и выдохнула:
– Люк…
Это были дни, когда Черный Принц направил своих вандалов и разбойников на юг и восток (как и говорил нам нормандец), к Нарбонну и морскому побережью. Потом они вернулись на север, в Бордо, нагруженные золотом, драгоценностями, коврами и другими богатствами, украденными у некогда богатых французов. В последующие месяцы произошло несколько сражений на севере, затем отец Черного Принца, Эдуард Третий, высадился с захватнической армией в Кале, но был оттеснен обратно в Англию армией короля Иоанна Доброго.
Это было еще до того, как Иоанн неосторожно посадил под арест Карла Наваррского, представителя нормандской знати, обвиненного в сговоре с Эдуардом, и захватил земли в Наварре. Возмущенные нормандцы снова обратились за помощью к английскому королю. Но каким бы опрометчивым ни был поступок Иоанна, французскому королю хватило ума предвидеть последствия. Весной следующего, 1356 года он призвал всех преданных ему французов взяться за оружие.
Решение было правильным. В середине лета вторая английская армия, ведомая герцогом Ланкастером, высадилась в Шербуре, на далеком севере, и направилась в Бретань в тот самый момент, когда Черный Принц и его восемь тысяч солдат покинули Бордо, отправившись в очередной грабительский поход на север.
Тем временем король Иоанн Добрый собрал армию, вдвое превосходившую эту. И в конце лета в сопровождении четырех сыновей двинул свои полки против Эдуарда.
Эти новости я узнавала из разных источников – от путешественников и горожан, а также из своих видений.
Когда после жуткого видения о колдуне я сидела, пытаясь привести в порядок дыхание, я поняла, что богиня сказала мне со всей ясностью: грядущая война угрожала не только судьбе Франции, но и самому продолжению расы. Жизнь моего возлюбленного и его будущее были в опасности.
Рядом со мной на больничном полу мирно спала Жеральдина. Губы ее были полуоткрыты, голова покоилась на камне. До рассвета оставалось еще несколько часов, но луна была яркая. Я поднялась и подползла к бывшей аббатисе.
По обе стороны от нас посапывали монахини.
Я должна была бы разбудить ее, мою наставницу. Истинная опасность, угрожавшая моему возлюбленному, была мне не ясна, видение было нечетким. Но сердце мое стучало, как набат на колокольне перед войной. Грядет катастрофа, означающая гибель расы. Я не могла остаться и позволить Люку оказаться со своей судьбой наедине.