Огненный герцог
Шрифт:
– Как? – Мэгги наморщила лоб. Ее собеседник развел руками.
– Ну, вы же не станете ожидать, что старый вельможа сам выйдет против молодого хлыща, который, скажем, несерьезно отнесся к его дочери, или что командир ополчения встретится лицом к лицу с одним из своих подчиненных, верно?
– Конечно, нет, – ответила Мэгги, бросив на Торри непонимающий взгляд. Торри пожал плечами.
– Однако очевидно, что в первом случае должен найтись способ добиться удовлетворения, а во втором – указать молодому человеку на его место. Кроме того, поединки происходят не только из-за чести, но и из-за коммерческих дел; вряд
– Осию.
– Возможно, что так он называет себя, но это не настоящее его имя. – Бранден покачал головой. – Орфиндель, вот как его зовут. Не исключено, что он имеет отношение к легендарному Орфинделю, хотя на то и не похоже. Конечно, Древнему было известно достаточно, чтобы найти Скрытый Путь в банк Его Пылкости, а потом скрыться в компании Ториана.
Рассказчик на мгновение выглянул из окна.
– Вскоре мы остановимся на ночлег. Завтра мы вернемся на дорогу, и путь до Фалиаса займет еще несколько долгих дней. – Он дотронулся своей вилкой до щеки. – А тогда, конечно, Его Пылкость решит, как поступить с вашим отцом.
– И как же?
Бранден дель Бранден загнул палец.
– Может казнить его без суда и следствия, – он загнул второй палец, – или отдать под суд Дома Стали, – третий палец, – или ничего не сделать. А может, сделает что-нибудь еще.
Торри так сжал свою вилку, что костяшки пальцев у него побелели.
– Казнить без суда и следствия… Только через мой труп.
Бранден дель Бранден улыбнулся:
– Какое интересное выражение вы выбрали.
Три экипажа и сопровождающий конный отряд остановились на приготовленном для лагеря месте на прибрежной поляне, и к тому времени, когда Торри и Мэгги выпустили из экипажа, лошадей уже увели к реке ниже по течению, а на пологом склоне, покрытом травой, спокойные слуги-вестри разбивали разноцветные шелковые шатры и навесы.
Все было тихо и мирно, если не обращать внимание на охрану.
Херольф, уже в человеческом облике, щелкнул пальцами и махнул рукой дюжине серых Сынов, которые немедленно рассыпались и направились вверх по склону, пронзительно взлаивая и подвывая, словно перекликались друг с другом и со своими вожаками – вероятно, так оно и было.
Подъехал и остановился третий экипаж, откуда выпустили мать и отца. Торри сделал к ним шаг, но страж опустил копье, направив острие в грудь молодому человеку.
– Не стоит, – проронил Бранден дель Бранден, отводя копье от груди Торри движением пальца. – Не вижу здесь ничего страшного. – Он повернулся к отцу Торри. – Я предлагаю дать мне слово чести; ваши дамы станут заложницами, а вы пообещаете не убегать и не брать в руки оружие.
– А что взамен?
Бранден пожал плечами.
– Взамен, Ториан дель Ториан,
Отец почти не раздумывал:
– На эту ночь я даю вам слово.
– Очень хорошо. – Бранден щелкнул пальцами. – Освободите Ториана дель Ториана от уз и не забудьте сковать его снова на рассвете.
Один из стражей – увидев нашивку на его плече, Торри решил, что это офицер, – сделал шаг вперед.
– Ториана Изменника? Вы поверите на слово Ториану Изменнику?
Торри вышел вперед.
– Что, приятно оскорблять человека, когда у тебя в руках меч, а он безоружен?
Он услышал, как позади задохнулась мать и отец издал низкий недовольный звук.
Стоявший сам по себе – никто из людей, казалось, не желал находиться подле него – Херольф улыбнулся, показав зубы слишком острые и желтые, чтобы походить на человеческие.
– А, хоть кто-то с характером по крайней мере! – Офицер неприятно улыбнулся и поклонился, не сгибая спину. – Я Данар дель Регинал, минор и коадъютант Дома Пламени. Лорд Бранден, даете ли вы позволение решить дело поединком сегодня вечером?
У Брандена был такой вид, будто он проглотил какую-то кислятину.
– Только до первого касания. Я не желаю видеть иной крови, кроме той, которая прольется после первого укола. – Он повернулся к Торри; на его лице, а в особенности – в глазах не осталось и следа улыбки. – Вы выросли не здесь, потому я прошу вас не обижаться, если я специально укажу вам: бой только до первой крови; я сам буду распорядителем дуэли и позабочусь об этом.
Торри кивнул, хотя шея у него, казалось, одеревенела.
– Я понимаю.
Бранден поджал губы.
– Что ж, слово дано, и в ожидании поединка вам бы лучше удалиться и освежиться. – Он протянул руку. – Вот ваши шатры; вашу даму проводят к реке вестри.
Внутри шатра мерцал один-единственный светильник, свисавший с крестовины над головой, как раз под укрытой колпаком отдушиной, проделанной в шелковой ткани. Полом шатра служил толстый ковер, постеленный прямо на мягкую траву; в углу лежали две скатанные в рулоны постели, каждая перехвачена лентой, завязанной сложным узлом.
Губы у отца побелели.
– Зачем ты это сделал?
Торри захотелось ударить его.
– Я устал сидеть и терпеть – в отличие от тебя!
У матери был такой вид, как будто Торри ударил ее.
– Неужели ты думаешь…
– Думает. – Отец покачал головой. – Надо было лучше его учить.
– Торри, – произнесла мать, – ты что, в самом деле считаешь, что твой отец – трус?
– Они так считают.
Отец улыбнулся.
Мать встряхнула головой.
– И почему же? Потому что, сдавшись, чтобы спасти нас с Мэгги, он ведет себя покорно?
– Да, он всегда жмется и…
– Думаешь, это спасет их от ножа в горло, – мать усмехнулась, – когда придет время?
– Если только это время придет… Я слишком долго ждал удобного момента, чтобы освободить Торри, Мэгги и тебя, – произнес отец. – Но я не видел возможности!
Мать похлопала его по руке.
– Все хорошо, – сказала она. – Мы и теперь найдем способ выбраться.
Они впервые за долгое время могли говорить, не боясь подслушивания.
– Мам, ты раньше знала обо всем этом?