Огненный лис

Воронов Никита

— Ты хотел сказать: рано?

— Нет-нет! Сегодня ночевать собираюсь дома.

— Что-то не верится…

В этот момент с улицы послышалось тарахтенье маломощного бензинового двигателя.

— Ну-ка, мама, я сейчас… — Виктор вышел наружу, чтобы посмотреть, кто подъехал, и от удивления даже присвистнул.

Возле ворот, оседлав миниатюрный мопед «Верховина» и отсвечивая в темноте огоньком сигареты, его поджидал приятель Данила Московский, крупный мужчина явно не подросткового возраста.

— Ничего

себе! Вот это банда у меня… Крути педали, пока не дали? Что с тобой, дружок, неужели молодость вспомнил?

— А что мне до тебя, три километра трусцой бежать? — Огрызнулся Данила.

— Что случилось?

— Палец из «Аквариума» позвонил. У них там заморочка. «Самбисты» выпендриваются, платить не хотят по счету.

— Почему?

— Раз, говорят, Муля — бармен, то, значит, барыга. А барыг они кидают. По понятиям.

— На много нажрали?

— Не знаю. На месте разберемся. Палец сказал, что их там человек шесть-семь.

— Ну, вот. Началось, — вздохнул Виктор.

— Так мы едем? Или нет? — Нетерпеливо заерзал на сиденье Данила.

— А куда деваться… Только сначала к дядьке моему заскочим, по пути. А уж прямо оттуда — в бар.

— Успеем?

— Ничего, подождут самбисты. Не разбегутся.

Данила дернул педали мопеда, мотор заурчал:

— Стволы захвати. Может, особо ретивых придется пугнуть.

— Ох, не люблю… — Виктор поморщился. — Пижонство это все. Палка о двух концах!

— Припугнуть-то — припугнем, но ведь и стволы засветим. Завтра же менты прибегут с расспросами, да и вообще… Если достал оружие — стреляй! И нечего тут.

— А что ты тогда предлагаешь? — Вытаращил глаза Данила. — Драться с ними, что ли?

— Тоже верно, конечно. Семеро, да ещё поддатых — не проблема, но завтра они на весь Светловодск кипеж поднимут. Соберут своих по городу и опять вернутся, чтобы Мулин бар на уши ставить. Мы тоже подтянем шурэновских…

— Ну, вот и сравняем силы! Запросто.

— Да, но тут-то и начнется базар-вокзал, жевалово по понятиям. Кто прав, кто виноват…

— Конечно, они не правы! В нашем кабаке не рассчитались, вот и получили.

— То-то и оно, что получили! А раз получили, значит — уже ответили. Вот и выйдет, что при полном моральном удовлетворении о финансовом нам с Мулей придется забыть. После мордобоя о деньгах уже не базарят.

— Почему?

— Иначе это уже «наезд» получается. А с «наездом» на этих ребят нас здесь не поймут.

— Вот и надо с собой стволы взять! — Обрадовался Данила. — «Самбисты» обосрутся, деньги выложат — и морды им бить не придется, верно? Все целы, все невредимы.

— Ну, что же, рискнем, — вздохнул Виктор. — Когда-то надо начинать…

Минут через двадцать Виктор Левшов аккуратно припарковал свою машину между двумя узловатыми грушами, напротив дома родственников.

— Здесь

подожди, — попросил он Московского. — Я быстро.

Приусадебный участок семейства Логно, дяди Никона и тети Ольги, был обнесен глухим металлическим забором с массивными воротами, некогда выкрашенными в зеленый цвет. Со временем краска поблекла, облупилась и местами покрылась ржавчиной.

Виктор подошел к высокой калитке, привстал на фундамент и, перегнувшись, дернул щеколду. Калитка со скрипом подалась, после чего он вошел во двор.

Под ноги Виктору сразу же кинулся куцехвостый, непонятной породы и масти барбос. Еще мгновение — и он вцепился бы гостю в икру, но гремучая, узловатая цепь натянулась, отбросив животное назад. Барбос перевернулся через спину и хрипло залаял.

— Чего гавкаешь, Билька? Умолкни! — Из летней кухни удивленно высунулся хозяин.

— Это я, дядя Никон.

— Вот это гость дорогой! — Логно с распростертыми объятьями двинулся навстречу Виктору. — Ну, здравствуй! Здравствуй, племяш! Дай-ка взгляну на тебя… возмужал! Последний раз когда виделись, хлипкий был парубок. А нынче-то уже — дядька, и на отца своего похож.

— Здравствуй, дядя Никон, — ответил Виктор, деликатно высвобождаясь из объятий родственника. — Вот, значит, заехал… а тетя Оля где?

— В хате, где же ей ещё быть! Ты проходи. Сейчас ужинать будем.

— Да я…

— Проходи, проходи! — Подтолкнул племянника хозяин. — Оля! Ольга, вражья душа!

— Что такое? — Рассерженно отозвалась Ольга Ивановна откуда-то из дальних комнат.

— Гость пожаловал!

— И кто ж такой?

— Выходи и глянь.

Ольга Ивановна появилась из-за дверей и всплеснула руками:

— Ой, Боже ж мой! Это ж Витька!

На стол она собрала быстро. Задымились в большой эмалированной миске вареники, жарко пахнуло борщом, и как Адмиралтейский шпиль взметнулась над центорм стола полуторолитровая бутыль украинской горилки.

— Ну, племяш дорогой, с приездом! — Провозгласил первый тост Никон Логно и все-таки не удержался:

— Шалапут… уже сколько здесь — а к нам ни разу не заглянул!

— Да все как-то…

— Ладно уж. Пей давай, да закусывай.

— За рулем я, — виновато повел плечами Виктор. — Не желательно бы…

— Ну и что? Плюнь ты на ментов… Они же все вон, возле меня живут. И на этой, и на соседней улицах. Это же тебе не Питер, у нас городишко маленький. Село, одним словом. Отбрешемся, если что!

— Да на гаишников-то плевать. А вот мать обижается.

— Пускай, — настаивал Логно. — Пускай обижается! На то она и мать.

Словом, Виктор перестал сопротивляться — и выпил. Потом они с хозяином повторили, потом налили еще…

— Ну, что там у вас в России нового? — Поинтересовался дядя Никон. — Как живется?