Огнетушитель для дракона
Шрифт:
Драконы бурно переговаривались. Решили, наконец, что вины особой на мне нет, лишь бы дружба далеко не зашла. Я зевал – надоело всё. Поесть бы и поспать. А ещё лучше – сурьи глотнуть, а то голова встала на место как-то неправильно.
Избрали на царство, конечно Хроса, ибо больше никто не хотел обременять себя заботами, но с такими драконскими условиями, что царь теперь и чихнуть не мог без ведома старейшин. Он принял роту и был коронован тут же – держава, мол, не должна валяться бесхозной, а скипетру не гоже простаивать в углу, как палке от метлы.
Тут вмешался Зуверрон: мол, наследный гималайский принц не может быть чьим-либо вассалом. Он совсем забыл, что я отказался ему наследовать. Старейшины озаботились прецедентом, а я слинял, не дожидаясь результатов – вот пусть Зуверрон и разбирается. К тому же, мне не понравился взгляд, которым одарил меня Хрос. Вряд ли он забудет, кому драконы сначала предложили власть.
В царских палатах, где я искал Ларику, бродила Светлана в сопровождении драконят. Все были в полном восторге: девушка фотографировала их на мобильник, обнаруженный в сумочке Ани. Когда она расположила группу драконят у карты мира из самоцветов, все уровни сознания забили тревогу: на карте были обозначены наши гнёзда. Вот ушлая девчонка! Я предложил Свете сфотографировать и её. После небольшой тренировки я научился нажимать крыловым щупом крохотные кнопочки. Когда аппарат вернулся в руки девушки, в нём не осталось ни одной картинки, да и способности запечатлевать эта коробочка тоже лишилась. Если уж я разобрался с царским телевизором, то что мне крохотный мобильник? Хватило пары невидимых разрядов.
Ларику я нашёл на полянке с лютиками. Она раскинула блистающие крылья и даже не пошевелилась, когда я её окликнул.
– Ларика, прости меня.
Она молчала. Да и что говорить с хамом, невеждой, эгоистом и уродом?
Говорил я. О том, как бьётся моё сердце, когда я её вижу в любой иноформе. Как готов был положить жизнь, лишь бы она жила и была счастлива. Как прекрасны её глаза и нежен голос. Как я храню и помню все каменные цветы, нарисованные в её записках, и только данное ей слово помогло мне победить в себе базилевса. И о том, что я не мог ей признаться в своих чувствах не только потому, что был нищим драконом, но потому, что решил стать отшельником, чтобы прервалась цепочка поколений базилевса Гхора. Не мог я обрекать своих детей на это проклятие. А теперь я чист. И люблю её больше жизни.
Она так и не повернула головы, и я не видел её глаз.
– Ты самый глупый дракон за все времена от начала мира, – услышал я страшный приговор. – Балая ворона среди драконов.
На большее я и не рассчитывал. Она никогда не простит меня. Я повернулся, чтобы уйти.
– Но я люблю тебя, Гор, – вздохнула Ларика и подняла на меня сияющие глаза.
Мы распахнули крылья и поднялись в небо. Седьмое небо счастья. В истинном виде, а не в иноформе. Солнце играло на её золотистой и моей белоснежной чешуе. Ветер обнимал наши тела. Мы устремлялись выше и выше над неуютной землёй Сибири.
Эпилог
Гималаи
– Я лечу, деда Зуви!
Порыв ветра опрокинул малыша. Он хлопнулся на широкое крыло угольно-черного дракона. Тот громогласно засмеялся, подбросил драконыша, как комочек снега, подхватил лапой и полетел к расщелине в скалах.
Зуверрон опустился на выступ перед входом в пещеру и только тогда отпустил малыша.
– Иди, Даргон. Тебя ждёт мама.
– Ты ещё не рассказал, как папа освобождал рабов вместе с побратимами, а потом отправился на поиски Дарина и сам пропал.
Маг, чёрный телом, но не душой, вздохнул. Что тут рассказывать?
Свадьбу с Ларикой Гор отметил широко. Так разгулялся, что разгромил вместе со Светланой, захмелевшей от ротной сурьи, и побратимами сибирский «гулаг», до которого не успел добраться Шатун. Дима едва не подрался с новобрачным, решив, что Свету отравили. Но ему тоже дали глотнуть из свадебного ротного кубка, и дело пошло совсем весело – остатки бандитов бежали, зачуханных рабов драконы перетаскивали в Красноярск. А потом царь Хрос потребовал, чтобы Гор покинул Империю за самоуправство и конфликт с людьми на её территории. О переговорах с правительством людей было забыто.
Новобрачные отправились в Гималаи мириться с нагами. Перед обаянием шестиглавого белоснежного дракона никто устоял, даже Зуверрон. Гор напросился к нему в ученики. Чёрный маг не смог отказать, да ещё и Юй выполз из небытия просить за своего бывшего ученика. Никогда не забудет Зуверрон, как Гор сидел в обнимку с полупрозрачным Юем и клялся вырвать пожертвовавшего собой наставника из царства мёртвых. После того, как найдёт отца.
На его поиски Гор ушёл, едва устроив Гнездо в Гималаях. Он так и не стал махараджей, как ни мечтал чёрный маг взвалить на своего внучатого племянника и ученика царские заботы.
А перед уходом Гор спросил:
– Какое условие ты поставил Хросу, учитель?
Зуверрон усмехнулся:
– Я обещал открыть таинство ритуала смерти, если все драконы покинут Землю.
– В том числе и ты? – рассмеялся белоснежный дракон.
– Все до одного. Так что, ритуал было бы уже незачем проводить. Да и некому.
– Ты мудр, Зуверрон. И всё-таки жаль, что тайна межзвёздных полётов утрачена.
Чёрный маг поднял огненные очи к звёздам, тихо сказал:
– Она утрачена не навсегда, Гор. Мы заперты здесь, пока не созреют те, кто сможет хранить жизнь и разум на Земле лучше, чем это делали мы. Тогда настанет наше время идти дальше. Дракон – тот, кто творит Путь.
Гор торжествующе закричал, распахнул сиявшие перламутром крылья и растворился в мерцающем звёздном небе.
Апрель – июль 2008