Огни в долине
Шрифт:
— Федор-то Игнатьич говорит: не под силу мне одному такое дело. Трудно одному все оборудовать. Плевое дело, никакой трудности нет. Это я ему. Все-таки одному несподручно, мало ли что. Это опять он мне. Не соглашается, значит. Давай тогда вместе, пособлю нето. Это я ему. Ну, ежели с тобой, тогда ладно. Это он. Долго не соглашался, однако уломал. Только напиши записку Егору Саввичу, вдруг не пустит меня. Это опять я ему. Написал. Вот.
Сморчок достал из-под рубахи смятую записку и протянул Сыромолотову.
— Тут все описано. Ты уж не препятствуй, Егор Саввич.
Сыромолотов читал записку, шевеля губами
— Только я задаром несогласный, — снова заговорил Сморчок. — Дело-то, видишь, сурьезное. Можно и головой поплатиться. Какая мне корысть даром-то? Плату положи, Егор Саввич.
— Положу. А ты бы поменьше болтал, балаболка.
Старик обиженно замолчал. Но надолго его не хватило.
— За удачу-то выпить бы по махонькой, Егор Саввич. Опять же продрог я на реке-то. Вот и кости старые ломит. А твоя настоечка-то лучше всякого лекарства помогает. Выпьешь стакашек и будто заново родишься.
С большим трудом дочитав неразборчиво нацарапанную записку, старший конюх свернул бумагу жгутом, чиркнул спичкой и поджег. Пепел бросил в помойное ведро. Достал из шкафчика графин, спросил весело:
— За удачу, говоришь? За удачу выпить надо. И плати тебе будет. Мое слово камень.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Все складывалось как нельзя лучше. План Сыромолотова и Парамонова предусматривал все мелочи. Егор Саввич, пользуясь распоряжением Майского, выбрал хороших лошадей: Пегаса и вороную кобылу Пальму. Проверил, как пойдут в паре. Оставалось решить последний, но немаловажный вопрос: кого послать в Златогорск встречать Тарасенко. Человек этот уже не вернется на прииск, значит, надо выбрать такого, кого не жаль и даже полезно убрать. Подходящей кандидатуры не находилось. Хорошо бы к примеру послать Саньку Игумнова. Но Санька личный ездовой директора, старшему конюху почти неподвластный. К тому же парень силен, как медведь, не испортил бы всего дела.
Выручил Егора Саввича сам Санька. В субботу утром он явился к старшему конюху против обыкновения смирный.
— Дядя Егор, — почтительно обратился Санька, — с просьбой до тебя.
— Чего надо? — хмуро спросил Сыромолотов.
— Брат сродный у меня гостит, — Санька говорил медленно, с трудом выдавливая слова. Видно было, что только крайняя нужда заставила его унижаться перед старшим конюхом. Игумнов — парень гордый, а Сыромолотова он недолюбливал и не скрывал этого.
— И пусть гостит, мне что за дело?
— Да он отгостил. Ему в Златогорск надо. Кончился у Петра отпуск, в среду на работу выходить. Так вот, не будет ли какой оказии в Златогорск?
Егор Саввич чуть не подпрыгнул от радости. Вот оно, решение трудной задачи. Как раз то, что надо, лучше и не придумать. Санькин брат поедет на повозке в Златогорск один. Там встретит драгера и передаст ему лошадей. Тарасенко возвратится в Зареченск. Только не доедет. Но это уже иное дело. Не будет лишних свидетелей. Как все складно получается.
— Оказии в Златогорск? Нет не предвидится, — Егору Саввичу было приятно унижение недруга, и потому тянул с ответом, который уже был на языке. Пусть покланяется, непутевый. — Нет, Санька, ничего такого не предвидится.
— Может, лошадь какую дашь? — Игумнов просительно, почти умоляюще
Ага, вот и Егором Саввичем стал величать.
— Ты што, Санька, знаешь ведь, с лошадями у нас нынче, ой, как трудно.
— Знаю, — уныло протянул парень.
— Я тебе дам лошадь, а завтра у меня спросят: где? Что я скажу? Твоему брату отдал? Так за это меня не похвалят. И потом, кто же ее назад пригонит?
— Значит, ничего не выйдет?
— Значит, так, Санька.
Игумнов тяжело вздохнул и повернулся к двери.
— Жалко Петра. Опоздает, нагорит ему.
— Постой, погоди, — словно что-то вспомнив, Егор Саввич хлопнул себя ладонью по лбу. — Совсем из головы вышибло. В понедельник будем посылать повозку в Златогорск. Драгера встречать. С семьей едет. Вот и окажу тебе любезность, а ты помни добро. Пусть твой брат берет лошадей, а там встретит Тарасенко и передаст ему.
— Вот спасибо, Егор Саввич, выручил ты нас. Только не передумай.
— Да ладно уж.
— Я ведь тоже могу благодарность оказать, ты не думай.
— Ладно, ладно. Не стоит благодарности за такие малости.
Очень довольный Санька ушел обрадовать брата. Но еще больше был доволен Сыромолотов. В Игумнове он приобрел человека, который ему теперь обязан, и все последствия задуманного дела в какой-то мере падут на того же Саньку и его брата, а он, Егор Саввич, будет в стороне.
В понедельник Петр Игумнов и Санька явились на конный двор. В повозку запрягли Пегаса и Пальму. Сыромолотов позволил набрать в короб сена, дал для коней овса и лично рассказал Петру, где надо встречать Тарасенко, с каким поездом он едет и как его опознать. Санька проводил брата версты две от поселка, а дальше Петр поехал один.
На другой день Сморчок, опять захватив корзину и удилища, отправился к Сухому болоту. Он пробирался задами дворов и огородами к реке, и никто не видел, как старик сел в лодку. Сыромолотов был уверен, что Сморчка не хватятся два-три дня — на такой срок ему случалось отлучаться и раньше. Работы весной у Сморчка в конторе мало, печи перестали топить.
Петр Игумнов благополучно приехал в Златогорск. Лошадей поставил у себя во дворе. Сходил на механический завод, где работал слесарем, доложил: из отпуска вернулся и завтра во вторую смену выходит. В среду утром, как ему было велено, Петр пришел на перрон. Поезд прибыл с небольшим опозданием. Петр не знал, в каком вагоне едет драгер, а потому неторопливо двинулся вдоль состава, приглядываясь к людям, которые выходили из вагонов с чемоданами, мешками и узлами. Остапа Игнатьевича он узнал сразу: и по длинным вислым усам, и по ребятам — мальчике лет восьми и девочке лет шести. Они помогали отцу вытаскивать из вагона вещи.
— Вы драгер с Зареченского прииска? — спросил Петр, подходя к Остапу Игнатьевичу.
— Я, — немного удивился Тарасенко. — А вы кто?
— Петр Игумнов. Брат Александр у меня живет в Зареченске, работает на конном дворе. Повозку для вас пригнал я.
— Оце гарно! — повеселел драгер. — А я-то все думал: как дальше добираться. Галю! За нами лошадей прислали, — крикнул он женщине в тамбуре. — Спасибо, позаботились хлопцы. Это Александр Васильич, наверное. А где кони?
— У меня во дворе. Я пойду запрягу и подъеду сюда. Здесь и подождите.