Огонь в колыбели
Шрифт:
В это время под руку генералу осторожно - чтобы не попал в поле зрения Мусы - подсунули клочок бумаги, исписанный капитаном. Впрочем, исписанный - это сильно сказано, там стояло только одно слово: "Газы!" Генерал секунду поразмыслил. А ведь это выход: пустить в Колыбель усыпляющий газ. И Муса мирно уснет, даже не успев закончить свою декларацию. Генерал поднял глаза на капитана. Тот чуть кивнул головой, подтверждая - газ есть. Запасливые ребята, однако... Неужели предвидели и такой случай?
Генерал опустил веки, тем самым отдавая команду. Капитан сдвинулся за спины прикрывших его десантников и незаметно исчез.
А генерал начал изо
Муса продолжал:
– Когда появились разработки по теории "ядерной зимы", когда стало ясно, что в этой войне победителя не будет, это остудило многие горячие головы. Многие, но не все. Живой Пророк, например, нашел выход... Вы думаете, наша Колыбель - прообраз будущих поселений на Марсе? Как бы не так! Для Живого Пророка это - идеальное убежище на случай ядерной войны. Старику до смерти надоел его южный сосед, с которым он много лет ведет войну без особого успеха. У старика руки чешутся жахнуть по строптивым южанам эйч-бамб. На собственный народ ему, конечно, наплевать. На мировое общественное мнение - тоже. Тем более я уверен: старик затеял какую-то чудовищную провокацию. Понимаете? Он бы так начал эту заваруху, что его лично никто и не обвинил бы. Конфликт, конечно, не ограничится только этим регионом. Да и какие регионы могут быть сейчас на старушке Земле? Кто надеется отсидеться в сторонке? Кого не заденут отравленные дожди, ядовитый ветер, смертоносный пепел?
– Муса, постой, ты горячишься, ты нездоров. Для подобных обвинений нужны серьезные доказательства. Живой Пророк вложил средства в грандиозный эксперимент, в проект века, а ты... Подумай, какой правитель захочет уничтожить свой народ, кем же он тогда будет править?
– Каковы заботы Пророка о собственном народе, я понял, когда узнал, что он посылает в бой штурмовые отряды подростков и женщин. Мой генерал, вы видели женщин-камикадзе? В атаке? Я видел. Хронику, правда, но все равно это страшно... И кстати, я узнал, что Пророк, нарушив древние устои, приучает сейчас свою семью питаться консервами и концентратами.
"Это похоже на правду, - думал генерал.
– Но это сейчас не важно. Сейчас мне надо любой ценой извлечь из Колыбели этого осла упрямого, этого маньяка идеи мира во всем мире. Что он, собственно, задумал? Шантаж? Но что-то он пока не предъявляет требования..."
– Муса, но ведь, в конце концов, это внутреннее дело страны Живого Пророка. Нам-то что до их проблем? Мы должны были испытать систему и вернуться домой. Домой, Муса... Тебя ведь ждет матушка.
– Матушка меня простит. Надеюсь. Я знаю, что причиняю ей горе. А насчет внутреннего дела страны... Вы же военный, мой генерал, вы должны знать, как быстро подобные дела перестают быть внутренними. Так вот. Я решил уничтожить Колыбель. Я решил, что не должен давать шанса выжить Живому Пророку в той бойне, которую он собирается, развязать.
Вот оно, наконец. Слово сказано. "Уничтожить Колыбель..."
– Муса, мальчик мой, послушай меня внимательно, - генерал с усилием держал себя в руках. За его плечами, ползком, десантники уже разворачивали пластиковые рукава для подачи газа.
– Ты предъявил
Муса покачал головой:
– Не надо меня уговаривать. Поймите, я знаю, что говорю, и я принял решение.
– Муса, тобой владеет навязчивая идея. Остановись, подумай еще, поверь мне. Взвесь все. Ведь у тебя нет доказательств, одни предположения.
Юноша горько улыбнулся с экрана:
– Пусть так. Пусть меня объявят маньяком - это неважно. Важно то, что Колыбель перестает существовать. Даже если я ошибаюсь насчет Живого Пророка, я не хочу, чтобы Колыбель была. Чтобы она стала соблазном для всякого рода претендентов на мировое господство, лазейкой, в которую кто-то богатый и могущественный будет надеяться ускользнуть от ядерной войны. Да и не только войны - от экологической катастрофы, например. Я не хочу, чтобы они лелеяли саму эту мысль. Пусть поймут, что они находятся в одной лодке с нами, со всем человечеством, пусть поостерегутся эту лодку раскачивать. Я надеюсь, что теперь человечество не позволит строить вот такой индивидуальный рай без достаточных гарантий того, что там спрячется еще какой-нибудь живой бог.
– Но почему ты присвоил себе право решать такие дела? Человечество осудит тебя, как нового Герострата. И что это за экстремистские выходки? Если уж ты пришел к таким выводам в своих размышлениях, мог бы обратиться ко мне, к правительству, в ООН, наконец! Даже прямо на спутник выйти, что ты, собственно, и сделал. Кто затыкал тебе рот? Кто мешал говорить?
– Мы говорим уже много лет. Ну и что? Живому Пророку это помешало посылать на смерть детей? Мы - будем говорить, а Колыбель будет стоять и ждать, неуклонно превращаясь в гроб, в склеп, где кто-то, задраив шлюз и включив автономные системы жизнеобеспечения, может надеяться пережить человечество? Нет. Я могу это сделать, я должен это сделать - я сожгу Колыбель. Не о космосе нам сейчас надо думать, а о Земле.
Генерал увидел жест капитана: соединенные колечком пальцы. Газ пошел... Надо держаться, надо разговаривать с этим парнем, который совсем сошел с нарезки. Будь оно все проклято... Педагогических талантов за собой генерал никогда не знал. Может, его выручат друзья Мусы? Он оглянулся на бионавтов. Мария шагнула к пульту связи:
– Муса! Послушай, мы знакомы четыре года...
Но закончить ей не удалось.
– Мария, отойди. Я не могу сейчас говорить с вами, ребята. Мне тяжело вас видеть, я виноват. Постарайтесь понять. Слушайте меня, генерал!
Генерал, который как раз выяснял с наблюдающим психологом, сможет ли тот, вступив в разговор с Мусой, загипнотизировать сошедшего с ума бионавта, метнулся к экрану.
– Генерал, я оценил ваше терпение, но иллюзий не питаю. Я уверен, что пока мы тут с вами мило беседуем, ваши бравые вояки принимают меры против зарвавшегося желторотика...
Руководитель эксперимента испытал при этих словах непривычное ощущение - нечто вроде стыда.
– Я должен успеть. Поэтому... прощайте. Всем немедленно покинуть контрольный пульт! Через пять минут я замкну цепь, и Колыбель вспыхнет. Это все. Земля, ты слышала. Прощайте!