Охота на орлов
Шрифт:
– Очень хорошо. – Цецина поправил свой красный пояс, смахнул воображаемые пылинки с начищенного панциря. – Да помогут нам боги.
– Цецина! Цецина! Цецина!
– Никому не касаться меча, господин, и не делать угрожающих движений, – посоветовал Тулл Цецине. – Нельзя накалять обстановку.
– Понимаю. Делайте, как сказал Тулл, – скомандовал наместник сопровождающим.
– Стоять и не двигаться, пока не скомандую, – предупредил своих солдат Тулл. – Понятно?
– Так точно, центурион. – Легионеры явно чувствовали себя
– Следите за мной, – велел Тулл.
Дав совет Цецине, он сам едва сдержался, чтобы не обнажить меч. Пришлось собрать все самообладание. Толпа вполне могла напасть на них, как только они появятся, но выходить с оружием на изготовку значило самим провоцировать нападение.
Их встретили оскорбления, презрительный свист и улюлюканье. Вид разъяренной толпы внушал ужас. У выхода собралось, по крайней мере, пятьсот бунтовщиков. Многие держали в руках обнаженные мечи с обагренными кровью клинками. На лицах читались ожесточенность и решимость идти до конца.
Здесь были самые решительные, яростные и кровожадные из мятежников, решил Тулл. Он скомандовал своим солдатам выйти вперед и встать в линию перед Цециной и другими начальниками. Чтобы исполнить подобный приказ, требовалась подлинная отвага. Перед легионерами Тулла сгрудились заводилы из всех четырех легионов, и видно было, что они готовы снова пролить кровь.
Легионер со впалыми щеками и костистым лицом выступил на три-четыре шага из рядов своих товарищей. Очевидно, это и был главный зачинщик мятежа, о котором рассказывал Пизон. Сразу за ним встали еще трое. Тулл узнал близнецов, описанных Пизоном и Вителлием; третьим был солдат хрупкого сложения с редкими волосами и вислым мясистым носом.
– Если дело повернется дерьмово, – пробормотал Тулл ближайшему легионеру, – то этих четверых убьем первыми. Передай другим.
Конечно, это их не спасло бы, но, по крайней мере, задержало бы остальных врагов и позволило Цецине отступить и укрыться.
Бунтовщики увидели Цецину, и рев усилился. Костистый и его ближайшие сообщники обменялись победными взглядами. «Еще бы», – подумал Тулл. Рядовой легионер никогда не разговаривал с правителем провинции и не горел желанием встречаться со столь высокопоставленным чиновником – слишком велика была дистанция. С этого момента все перевернулось с ног на голову, и ничто уже не казалось невозможным.
Цецина был кем угодно, но только не слабаком. Не обращая внимания на предостерегающее движение руки Тулла, он вышел вперед и остановился в десятке шагов от предводителей мятежа. Наступила тишина.
– Я здесь! – крикнул Цецина. – Чего вы от меня хотите?
– Наши требования просты, – ответил Костистый. – Мы хотим увеличения жалованья – оно должно быть достойным, запомни. Срок службы надо сократить до шестнадцати лет, как было исстари. Всем солдатам, уже отслужившим двадцать лет, разрешить увольнение в отставку. Вот и всё. – Он удовлетворенно
– Хоть я и правитель, но у меня нет полномочий на принятие таких решений, – ответил Цецина. Он хотел продолжить, но его слова заглушил шквал оскорблений и яростный рев толпы.
Когда шум затих, заговорил Костистый.
– Это твой окончательный ответ? – презрительно спросил он.
– Я не пытаюсь вас обмануть. Поймите, что не в моей власти принимать столь ответственные решения. Здесь необходимо вмешательство императора, – объяснил Цецина.
Ответом снова было недовольное улюлюканье.
– Не притворяйся, что у тебя нет власти или влияния! – крикнул Костистый и указал на Цецину пальцем. – Вы, проклятые сенаторы и всадники! Вы такие гордые и могущественные, такие великолепные… Вы держите нас за дураков, с которыми можно обращаться, как с рабами. Поймите, что теперь это в прошлом. Тащите пленника!
Из толпы вышло четверо легионеров, волоча связанного по рукам и ногам центуриона. Тот поднял голову, и у Тулла перехватило дыхание – он узнал Септимия. Центуриона сильно избили, под глазами у него расплывались синяки, но это был он.
Костистый взял меч и встал возле Септимия.
– У тебя есть что сказать, мразь?
– Отпустите меня, – простонал центурион. Его взгляд уперся в Цецину. – Не дайте им убить меня, прошу, господин.
Тулл сжал кулаки. Септимий, конечно, мерзкий тип, но такого обращения не заслужил.
– Как трагично, – с издевкой произнес Костистый. – Что скажешь, правитель? Ты выполнишь наши требования?
Помедлив, Цецина заговорил:
– Я уже объяснил вам. Без разрешения императора не имею права. Но я сделаю все возможное, чтобы ваши требования рассмотрели с должным вниманием.
– Вы слышите! – закричал Костистый, обернувшись к толпе, и продолжил с издевкой: – С должным вниманием! Нам этого достаточно?
– Нет!!! – взревели бунтовщики. Налившиеся кровью лица, вздутые вены на шеях и сверкающие обнаженные мечи говорили о том, что эти люди в бешенстве. Костистый и троица его приспешников принялись кривляться и паясничать, заводя толпу.
Тулл сдвинулся к Цецине:
– Если ударить прямо сейчас, господин, то можно перебить легионеров, удерживающих Септимия, и вытащить его.
Цецина посмотрел влево, вправо, обвел взглядом толпу.
– Мы можем сделать это прямо сейчас, господин, – повторил Тулл.
– Они нас убьют, – только и ответил Цецина.
В душе Тулла поднялась волна ярости. Он не был уверен, что спасет Септимия, но попытаться они были обязаны.
– Господин…
– Отставить! – приказал Цецина.
– Спасите меня, господин! Спасите! – Каким-то образом Септимий вырвался из рук державших его легионеров и попытался сделать шаг, но упал на одно колено. Лицо его исказилось ужасом, взгляд метнулся к Цецине: – Помогите, умоляю, господин!