Охота Полуночника
Шрифт:
Я понял это в тот самый миг, когда увидел Полуночника на пороге. Возможно, тот мудрый старый лис, что написал свои басни для семилетнего шалуна из Порту, хотел мне сказать: «Тот, на кого всю жизнь охотились и ставили силки, освободившись, способен на многое».
Я не хочу оставлять
Мы считаем себя созданием времени и пространства, но на самом деле это не так. Вот уже несколько ночей я подолгу сижу во тьме лицом к Иерусалиму и отчетливо понимаю это. Я высвобождаюсь из тела, сбрасывая его, как призрачное одеяние. Границы распахиваются, и я обретаю свободу, плыву, как звуки музыки, сам не зная, куда. Я нигде. И я знаю, что ничем не отличаюсь от Полуночника.
Я в каждой ноте и в каждом аккорде. Все люди таковы, иначе мы бы не слышали этой чудесной музыки. Все, что снаружи, — познаваемо изнутри. Все до последнего атома.
Надежда сделала меня своим сосудом. Конечно, это еще не конец. Передо мной лежит долгий путь, хотя я еще не знаю, что будет, но ощущаю давление неких могущественных сил. Самого мира, если угодно, или моих дочерей, которые несут в себе свою мать и меня и, должно быть, желают, чтобы я подольше оставался с ними.
Не верю в то, что после смерти нас ждет вечная жизнь, и что мы поднимемся на гору Елеон с приходом Мессии. Ибо истинная тайна такова: Мессия уже здесь, и мы все живем на горе Елеон. Это самый важный урок, что я усвоил в своих странствиях в
И потому жизнь пишется в настоящем времени чернилами, доставшимися нам из прошлого. Смерть тоже творение и Исход, происходят внутри каждого из нас в этот самый миг, и даже страсти Христовы, и это хорошо, ведь нам не нужно ждать. Да и к чему?
Съешь эту ночь!
Архангел Рафаил сказал Товиту: «Запиши все, что случилось с тобой». И дабы вознести свою благодарность, подобно Товиту, я тоже так поступаю.
Отец, теперь ты можешь вернуться к нам. Мы двинемся дальше вместе, и ты возьмешь меня за руку. Мы попросим прощения у Полуночника. Я знаю, что ты хороший человек, так же, как знаю, что ты совершил чудовищный поступок. Я храню написанные тобой письма и понимаю, как ты жалел о содеянном. Не знаю, какой урок преподала тебе жизнь и смерть, — но мы все способны на ужасные поступки, когда приходит Время Гиены.
Возможно, сотворенному тобою злу не может быть прощения, поскольку это — преступление против самой жизни. Но если мы очень постараемся, то изгоним его из настоящего времени и навсегда отправим в прошлое. Полуночник уверяет, что это возможно. Он с любовью вспоминает тебя.
Папа, тебя давно нет в живых, но ты по-прежнему — внутри меня. И вот что я хочу тебе сказать:
Твоя вина искуплена. Так ступай же с миром.
Мы видели тебя издалека и умираем от голода.