Охота за авророй

Спальные районы Рейкьявика опустели, едва часы пробили девять вечера. О присутствии людей в городе сообщал лишь свет из окон домов с иногда мелькающим в них человеческим силуэтом и тихие разговоры вперемешку с включенным телевизором. Были и те, кто возвращался с поздней смены: припарковавшись возле дома, они громко хлопали дверью авто и спешили домой.

По одной из таких

пустующих улиц, среди типичных скандинавских домов, проезжал внедорожник форд, за рулем которого сидел Сигурдур. На днях ему исполнилось сорок, и выглядел он, как типичный исландец: высокий рост, светлые волосы, рыжая борода и угрюмый взгляд. Все выдавало в нем потомка известных каждому викингов, веками населяющих отдаленный остров.

Сигурдур свернул на кольцевое пересечение, сделал полукруг и оказался на улице Хагаторг, где стояла большая гостиница. Он остановился возле главного входа и в свете фар увидел женщину – хрупкую, низенького роста, в шапке с красным помпоном. Она помахала ему и, поправив пухлый рюкзак, направилась к форду. Не заглушая двигателя, он вышел навстречу.

– София? – спросил он у нее, едва она приблизилась.

– Да, да. А вы Сигурдун? – спросила она по английски.

– Сигурдур, – поправил ее исландец.

– Ой, простите меня ради Бога. – (Сигурдур обратил внимание на ее легкий акцент).

Он отмахнулся как бы говоря: «Ничего страшного, мне не впервой».

– Ну что, готовы?

– Да, да.

В этом «да-да», прозвучавшим второй раз за время их разговора, исландец уловил какое-то детское нетерпение.

Он предложил ей помочь с рюкзаком, но она вежливо отмахнулась.

– Все хорошо, я подержу.

Исландец пожал плечами, открыл ей переднюю дверь и сел на место водителя. Причудливая гостья сидела со своим круглым рюкзаком как школьный ученик с булыжником на парте – чувствовался явный дискомфорт.

– Может, рюкзак все-таки назад закинем? – предложил Сигурдур.

– Знаете, пожалуй, да.

Он лукаво улыбнулся и помог уложить ее тяжеленный груз на заднее сиденье.

– Ну, поехали.

Двигатель форда тихо заурчал, а с ним и радио, где ведущий монотонным голосом сообщал

погоду на завтрашний день (как всегда пасмурно, солнца не предвидится). Сигурдур дал задний ход, развернулся и выехал на основную дорогу.

– А сколько нам ехать? – поинтересовалась София, с любопытством туриста осматривая вид за окном.

– Минут сорок.

В ответ она задумчиво помычала.

– Первый раз в Исландии? – спросил он.

– О да, – ответила она.

– А сами откуда?

– Из России.

– О, Россия! Я знаю несколько слов по-русски.

София мило, по-ребячески засмеялась.

– Дайте угадаю: бабушка, пирожки, балалайка? Потому что почти все исландцы, узнав, что я русская, с вероятностью девяносто процентов говорили эти три слова.

– Нет, таких слов я не знаю. У меня как-то был один русский парень, он научил меня вашему приветствию.

– Вот как? А ну-ка?

Сигурдур прочистил горло и на ломанном русском произнес:

– Пьивет пашол на х*й и в пиз…

София вдруг прыснула и рассмеялась так, что слезы на глазах выступили. Сигурдур улыбнулся вместе с ней не столько из-за ее реакции, сколько из-за ее причудливого, ну совсем ребяческого смеха.

– Что? Я сказал как-то не так?

– Скажем так, – София вытерла слезу у глаза. – Если вы так поприветствуете кого-нибудь в России, добром это не кончится.

– Чувствовал я, что что-то в этой фразе не так! – с улыбкой заметил Сигурдур. – Уж больно длинная она для приветствия.

– Это наша русская забава – учить иностранцев великому и могучему русскому мату. Вот вы и попались.

Сигурдур тихо цыкнул, соглашаясь, что стал жертвой этой странной русской забавы.

София наклонилась вперед и посмотрела на небо; синеватая мгла с редкими звездами переливалась с отражающим светом города; на их фоне вдали виднелись широкие горы и особенно выделялась среди них одна, чья верхушка горела ярким пламенем, добавляя к темному небу светло-оранжевее пятнышко. Огонь этот принадлежал вулкану Fagradalsfjall, пробудившийся впервые после шести тысяч лет сна.

Конец ознакомительного фрагмента.