Охота
Шрифт:
Малахи покачал головой.
— Не точно. Как мы знаем, с пропусками наружу сейчас около сорока Пара.
— Сорок обвинений в смертях, — сказал Мозес тихим голосом с нотками гнева.
— Сорок два, если прибавить Бруссарда и Каваля, — сказал Лиам. — Бруссард прознал про «Икар», а значит и про Каваля.
— Они убили Бруссарда, потому что он слишком много знал, — сказала я Лиаму. — И обвинили тебя в его смерти, потому что это выглядит убедительно, и дает им время для маневра. Отвлекая внимание от того, чем был занят Бруссард.
— Ага, —
— Нам нужно связаться со Сдерживающими, — сказала Дарби. — Немедленно остановить вакцинацию.
— А как нам помочь тем, кто уже заражен? — спросила я.
— Как насчет антивируса? — спросил Гэвин, смотря на Дарби. — Для некоторых вирусов же есть разработки?
— Для создания антивируса понадобятся удача и деньги, а еще важнее — время, — ответила Дарби. — Сейчас у нас нет этих ресурсов. И этот план предполагает создание антивируса для каждого конкретного вируса. А не от всех вирусов сразу.
— Может, нам повезет? — произнес Гэвин. — У тебя есть мозги и лаборатория. Это стоит того, чтобы попробовать.
— Я не отказываюсь помочь, — ответила Дарби. — Но вы не можете полагаться только на это. Вам придется воспользоваться старым верным способом — добраться до источника.
— Мы должны рассказать Гуннару историю целиком, — сказала я. — Нам надо предупредить его.
— Сорок жертв, — тихо произнес Лиам. — Господи, помоги нам спасти хотя бы кого-нибудь из них.
* * *
Дарби должна была передать сообщение Гуннару на обратном пути в лабораторию. Мы решили встретиться на нашем старом месте, в старой церкви в районе Ферета. Гуннар раньше там не бывал, но пришло время ввести его в наш круг, да и мы не собирались уже несколько недель. Гэвин остался с Мозесом. Малахи мог добраться туда самостоятельно, как он это и делал всегда.
Перед уходом я попросила Мозеса о маленькой услуге, и он мне ее оказал без каких-либо комментариев. Затем мы направили Скарлет к церкви, она, как всегда, предстала перед нами в своей простой красоте и выглядела заброшенной.
Две небольшие ступеньки вели к двойным дверям. Стены были покрыты белыми досками с отслоившейся краской, слова на вывеске отсутствовали с момента, как закончилась война, за исключением одного «АПОСТОЛОВ». Возможно это было единственное слово, которое имело значение.
Мы припарковались за углом и по стандартной схеме подождали некоторое время, осматривая округу, прежде чем выбраться из кабины и направиться к переднему входу. Тяжелые двери были открыты. Лиам толкнул одну из створок, и мы проскользнули внутрь.
Церковь состояла из маленького фойе и большого святилища, все, от пола до сводчатого потолка, было выполнено из дерева. Тишина, темнота и простота этого места заставили меня почувствовать себя немного лучше в отношении всего, что случилось. Когда возникало ощущение, что все стремительно меняется, те немногие места, что оставались прежними, дарили утешение.
Я
— Все это выгладит, как оживший кошмар.
— В этом нет твоей вины, — сказал Лиам.
— Она моя мать. Моя кровь.
— Но в отличии от тех решений, которые принимает она, ты делаешь все возможное, чтобы исправить мир, а не разрушить его.
Мы услышали взмах крыльев над головой и мягкое воркование. На одну из дверных балок, которые удерживали крышу церкви, приземлилась плачущая горлица с перьями бледного мерцающего серого цвета.
— Всегда считал, что голуби звучат жутко, — сказал Лиам, подняв глаза, чтобы осмотреть птицу.
— Согласна. И очень печально.
Внезапно тяжелые дубовые двери скрипнули и затряслись, словно кто-то врезался в них снаружи.
— Черт, — проговорил Лиам и достал из кармана пистолет.
Это был небольшой револьвер 44-го калибра, который он держал в своем грузовике. Гладкий и черный, он выглядел как служебное оружие Сдерживающих для тех, кто предпочитал пистолет станнеру.
Я обошла кафедру, становясь рядом с ним, готовясь к бою.
Дверь открылась, и в проходе на фоне сверкающего солнца появился силуэт.
— Эй, эй, — произнес Гуннар, сделавший шаг внутрь, поэтому теперь его можно было разглядеть, при этом он прикрылся одной из сворок, чтобы частично закрыться от того, что мы нечаянно могли натворить. — Это всего лишь мы.
— Извините, — сказал Лиам, убирая пистолет.
Вслед за Гуннаром вошли Малахи с Эридой.
— Дверь заклинило, — сказал Гуннар. — Мы решали выбить ее или просто постучать.
— Они идут за вами, — произнес Малахи.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Лиам.
— Сдерживающие, — ответил Гуннар. — Они повысили награду за всех вас.
— Из-за того, что случилось утром?
— И что это было? — спросил Гуннар. — Нам было сказано встретить вас здесь, но без каких-либо деталей.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Лиам Эриду, проигнорировав вопрос Гуннара.
Его тон был таким же резким, как и взгляд.
— Ты должна быть с Элеонорой.
— Я не подчиняюсь твоим приказам, — сказала она, перекидывая темные волосы через плечо. Она была одета в леггинсы, высокие ботинки и топ с короткими рукавами, и выглядела одинаково готовой и к военным действиям, и к соревнованиям по поло. — И я бы не оставила Элеонору, если бы ей грозила опасность. Она с Роем и в безопасности. Готова поставить на это свою жизнь.