Охота
Шрифт:
— Кирилл, как ты думаешь, почему ни одной девушки в доме нет? Почему я их загодя отослала? — поинтересовалась я и присела, чтобы прикоснуться губами к его спине, постепенно поднимая тенниску до самых подмышек и ведя чувственную линию кверху же. — И как ты думаешь, долго ли Рольф будет отсутствовать? Успеем ли мы за время его отсутствия присвоить этот дом — пометив его собой? Представь только: начнём с этого коридора…
Кирилл замер, осмысляя сказанное. Потом медленно повернулся. Резкая подсечка. Я начала падать, взлетела и оказалась на его руках. Блин… Слишком уж он зашоренный,
… Мы уже не впервые разговаривали на эту тему, единственную, которая нас ссорила и заставляла дуться друг на друга, но сейчас Кирилл, придя в себя, начал первым:
— Может, попросить Леду не приезжать так часто?
— Она жена правителя. Выполняет все прихоти своего господина и повелителя. А Хантеру нравится бывать у нас.
— Как ты его терпишь, зная, что он собой представляет!
— Я помню о другом: только благодаря ему, мы с тобой встретились!
— Ну… Это — да… Но простить его всё равно трудно.
— Необязательно его прощать, — легкомысленно сказала я. — Просто вспоминай, что Хантер многое сделал для Островного Ожерелья. Привёл сюда своих бандитов и осчастливил девушек.
— Ну, мы сделали ничуть не хуже, когда Эрик привёз сюда несколько команд нелегальных наёмников, — смущённо сказал Кирилл. — Я всё ждал, что хоть один возмутится… Но неужели магия островов действует?
— Ты её не ощущаешь, потому что над тобой островитянки не производили ритуала. Кстати, не хочешь такого испытать? Заодно и с Хантером подружишься!
— Нет, — с содроганием ответил Кирилл. — Это, конечно, всё интересно, но… Одного не понимаю. Если здесь главенствуют женщины, почему они так покорны своим мужчинам?
— Они любят, — немного удивлённо сказала я. — Вот и вся разгадка. Кирилл, тебе так хочется говорить о Хантере? Я эгоистка: мне хочется говорить о нас с тобой!
Час спустя мы всё ещё говорили о Хантере, но на этот раз Кирилл самодовольно улыбался. Лодка покачивалась у моего любимого кораллового рифа — кресла с отбитым левым подлокотником. Мы здесь не впервые. Кириллу нравится представлять в красках, как я наставила на Хантера арбалет для подводной охоты и как только мысль о том, что Кирилл и Рольф в заложниках, не дала мне выстрелить. А ещё нравится, что Хантер не знает о «глории», которая теперь наша общая знакомая.
— Ну, Кирилл! — не выдержала я. — Сколько можно?! Забудь о Хантере! Давай поговорим о тебе! Ты интересней! Итак… Ты решился?
Не далее как вчера дед и Эрик прозвонились к нам почти одновременно. Пришлось разговаривать толпой. Сначала они нас ошарашили так, что пришлось просмотреть вместе с ними, чуть не ликующими, новости по Сэфа, потом долго вслух размышляли обо всех сторонах странного дела, но решать проблему оставили Кириллу.
А потом с нами связались представители Содружества.
Все наши медовые полгода на Сэфа работал военный губернатор — тот самый, которого изображал Кирилл, оттягивая на себя потенциальное покушение. Теперь на Сэфа решили провести первые демократические губернаторские
СМИ сделали своё чёрное (для правительства Содружества) дело. В свете той самой войны с бандитами Хантера образ Кирилла Эйдена, пострадавшего от рук самого Хантера, но не сдавшегося и готового в любой момент приступить к своим служебным обязанностям, с подачи журналистов нарисовался чуть не героически ангельским. Естественно, что сэфианцы потребовали внести в список будущих губернаторских выборов имя Эйдена. И на данный момент обозреватели выборов считают победу Кирилла несомненной.
За эти полгода на Сэфе тоже многое изменилось. Дед сам организовал восстановление купленных им заводов Хантера, посадил на руководящие места опытных мастеров экстрим-восстановления, которые заставили предприятия заработать, а горожан успокоиться. И работа деда тоже в глазах верхушки Сэфа оказалась плюсом к портрету Кирилла, когда было выяснено, что Эйден женат на его внучке. Сэфианская знать, не желавшая брать на себя ответственность за приведение планеты в порядок (деньги требовались на это немалые), тоже ратовала за Кирилла, который, как оказалось, имел такие связи — с такими богатейшими родами, как наш.
И сейчас Кирилл сидел в коралловом «кресле», держа меня на коленях и обнимая, и раздумывал о предложении Содружества. Я — не хотела. Сэфа для меня — это сплошные светские общества, где вся жизнь руководящего состава — на виду. Не побегаешь, не покатаешься, например, на байках, как хочется и как того желает душа. Здесь, на Островном Ожерелье, — свободней.
Единственное утешение — пустыня. Вот уж где только и устраивать экстремальные гонки — правда, уже не на байках, а например, на небольших дельтапланах. Над валунами и мелким камнем дельтапланы будут поактуальней. Зато и веселей!
Но Кирилл… При всей своей симпатии к моей любимой планете он всё-таки человек светский. Захочет ли он остаться здесь? Да и не только здесь… Кажется, нет. Он, ко всему прочему, ещё и человек деятельный. Просто так жить, наслаждаясь самой жизнью, он не сможет. Ну же, Кирилл. Не молчи. Решай сам, чего ты хочешь. Я-то пойду за тобой везде и повсюду.
— Губернаторша…
Я подняла голову. Сидела на его коленях, удобно устроившись: боком и головой прислонившись к его широкому плечу, благо что он обнимал меня.
— Это ты мне? — Я попробовала слово на язык: — Кхм… Губернаторша. Неплохо, губернатор Эйден.
— Ингрид, если честно… Это не твой дед расстарался?
— Понятия не имею. А ты подозреваешь его?
— Никаких оснований, но, теперь представляя вашу семейку…
— Но-но-но!.. Хотя ты прав. Семейка у нас та ещё. — Я задумалась, снова опустив голову, пока мне её не подняли насильно за подбородок. — Что?
Он поцеловал меня, но как-то задумчиво.
— Как ты думаешь, стоит ли пробовать?