Охотник

Новиков Александр Александрович

– Тебе придется оставаться здесь, пока я не позвоню. Диктуй номер.

Механически она продиктовала номер, потом растерянно спросила:

– Куда ты такой поедешь? Тебе нужно выспаться, тебя нужно показать врачу.

Гурон через силу улыбнулся:

– В электричке высплюсь… жди звонка. И ни о чем не думай – все будет хорошо.

Он пожал руку Наташи чуть выше локтя, повернулся и пошел. Наташа печально смотрела ему вслед.

* * *

В электричке Гурон спал. Его разбудили, когда поезд прибыл на Финляндский вокзал. На вокзале было

полно людей с сумками и рюкзаками – суббота, дачники отправляются на "фазенды" копать картошку. В аптечном киоске Гурон купил упаковку пенталгина, проглотил сразу две таблетки, запил минералкой. Он чувствовал себя очень скверно, но времени на жалость к самому себе не было… впрочем, он и не умел жалеть себя.

В буфете на вокзале он выпил три чашки скверного, но горячего кофе, наметил план действий. План был прост и стратегически построен на фразе, произнесенной лечащим врачом Валентина: расстреливать таких надо.

Сделаем, доктор!

* * *

Гурон предполагал, что возле больницы его могут ждать и проник в нее с тыла, через служебный вход. На хирургии он нашел лечащего врача Паганеля, вручил пакет с лекарствами. Как и вчера, врач выглядел усталым, жевал резинку, но сквозь земляничный аромат все равно прорывался запах алкоголя.

– Доброе утро, Сергей Василич, – сказал Гурон. – Как Валентин?

– Пока порадовать вас нечем.

– Понятно… Я принес лекарства.

Врач внимательно изучил лицо Гурона и ответил:

– Давайте-ка я вас посмотрю.

– Зачем это?

– Затем, что вы, голубчик, явный кандидат на госпитализацию.

– Пустое, Сергей Василич… просто я ночь не спал.

Хирург покачал головой, но ничего не сказал. А Гурон спросил:

– Скажите, Сергей Василич, можно ли организовать запись о выписке Валентина Степаныча?

– Ему рано выписываться. Я же вам объяснял.

– Я понимаю… я имел в виду другое: можно спустить в справочное информацию, что пациент Корзунов выписан?

Хирург помолчал, потом сказал: можно. Гурон пожал ему руку, направился к дверям… Хирург окликнул его:

– Жан Петрович.

Гурон обернулся. Сергей Васильевич подошел, вытащил из кармана халата пачку таблеток, протянул.

– Принимайте вот это… поможет.

– Спасибо.

– И еще: я не знаю, в какие игры вы играете, но… я желаю вам удачи.

* * *

Паганель выглядел худо. Гурону даже показалось, что хуже, чем вчера. Валентин лежал и смотрел в потолок. Поверх одеяла покоилась загипсованная рука. Гурон положил на тумбочку пакет с "передачкой", присел рядом.

– Привет, Паганель.

– Здорово, Индеец.

– Как ты?

– Нормально… Наташу отвез?

– Обижаешь, начальник.

– А эти… уроды… не проявлялись?

– Да брось ты, Валя. Они в штаны наложили. Забудь про них раз и навсегда.

– Хорошо бы. Но навряд ли, Ваня, я когда-нибудь забуду.

– Забудь, Паганель, забудь, – убежденно сказал Гурон. – Слушай, я ключи от сашкиной квартиры потерял. Можно у тебя тормознуться на денек?

– Не вопрос. Я черкану записку Эдите.

Спустя полчаса Гурон покинул "третью истребительную" через служебный вход.

* * *

Соседка Паганеля, Эдита Яновна, по записке Валентина

выдала Гурону ключи от квартиры… она бы и безо всякой записки выдала – Жана она знала с той поры, когда Индеец, Чапай и Паганель были еще детьми.

Увидев Гурона, Эдита Яновна всплеснула руками, ахнула:

– Жан… Французик! Это ты?

– Я, Эдита Яновна, я, – склонил голову Гурон. Ему очень хотелось лечь, но пришлось потратить минут двадцать на чашку чая и разговор с Эдитой. После того, как ключи были выданы, Гурон заглянул в валькину квартиру. Он пробыл там три минуты – взял ключи от гаража и кой-какие мелочи. Потом поставил на входную дверь две простенькие "контрольки" и ушел в гараж.

Он разложил сиденье "Волги", принял таблетку, предложенную доктором, и лег в машине. Уснул мгновенно, как будто провалился в колодец.

* * *

Гурон проспал до вечера. Проснулся, прислушался к своим ощущениям – самым главным был голод. Голова болела, но уже меньше. Он выбрался из своей "берлоги", отправился на квартиру. Прежде, чем подойти к подъезду, долго изучал двор. Наблюдения не было, обе "контрольки" тоже оказались на месте.

Не включая света, не приближаясь к окнам, он побрился и поужинал. Потом лег на пол и выкурил сигарету… он лежал, курил и думал: нужен ствол. Любой ствол – хоть самый завалященький. Но где его взять?.. В принципе, оружие можно добыть нападением на часового в воинской части или на сотрудника милиции. Но это гнилой вариант. Ты же не в Африке, ты дома… Стоп! Чапай говорил, что в Апраксином дворе приторговывают из-под полы оружием. Чапай говорил так: там в полный рост торгуют газовыми пистолетиками, но если очень постараться, там можно купить и боевое оружие… Если очень постараться…Значит, на блюдечке не вынесут, сначала помурыжат. А времени нет… Стоп! Стоп, капитан – на дне пруда лежит обрез, который ты сам отобрал у Буйвола и сам же в пруд и забросил.

Глава седьмая

ИГРА В ПЕЙНТБОЛ ПО-ВЗРОСЛОМУ

Было совершенно темно, облачно, накрапывал дождь. По обеим сторонам пустыря светились окна домов. Гурон остановился на берегу пруда. Вода казалась густой, маслянистой.

Гурон постарался восстановить в памяти, как все происходило, где стоял БМВ и как летел, вращаясь, полуметровый обрез… он сосредоточился, прикрыл глаза, восстанавливая картинку и сенсорные ощущения от броска. Он встал на то место, откуда бросил обрез, разделся, вошел в воду. Вода была холодной. Гурон пошел вперед, погружаясь все глубже и отдавая себе отчет, что может запросто ошибиться на два-три метра по расстоянию и плюс-минус несколько градусов по курсу… дно резко ушло из-под ног, он поплыл.

Оказалось, что в этом пруду приличная глубина – как минимум, метра три, а вода внизу совсем ледяная. На третьем погружении он нащупал левой рукой рукоятку обреза, обрадовался, схватил правой за то место, где должен находиться ствол и понял: коряга. Он нырял раз за разом, шарил руками в слое донного ила, но обреза не было… возникла мысль: может, менты протралили пруд в поисках оружия и выудили этот чертов обрез? – Ерунда, если бы они протралили пруд, дно было бы чистым. А оно усыпано корягами, бутылками и вообще не пойми чем… Он нырял раз за разом и на двенадцатом, а может, пятнадцатом, погружении нашел обрез. Обессиленный, он выбрался на берег, сел на траву и положил опасное железо рядом… в черной воде пруда отражались звезды.