Охотник
Шрифт:
– Ну да. – Его карие с зелеными крапинками глаза горели азартом. – Ты не бойся: если что, я тебя спасу.
Дженни усмехнулась и, подсев поближе, прижалась к нему. Ей всегда хотелось чувствовать его близость.
– Принеси из комнаты Джоуи мелки, – скомандовала Ди сидевшей рядом Саммер. – Придется много рисовать. И не только кукол. Нам предстоит изобразить наши самые страшные сны.
– Зачем? – несчастным голосом проговорил Майкл.
– Я же объяснила, что в каждой комнате нас будет поджидать очередной ужастик. Мы нарисуем
Том вытер руки о джинсы и, пересев на диван поближе к Ди, заглянул в инструкцию. Саммер побежала за цветными мелками в комнату младшего брата Дженни. Только Зак, несмотря на суету вокруг, продолжал работать. Зак вообще предпочитал молчать, если ему нечего было сказать.
– Мне это начинает нравиться, – заметила Одри, искусно расставляя мебель по комнатам.
– Вот мелки, и еще я захватила цветные карандаши, – сказала Саммер.
Она наклонилась над коробкой и вынула из нее картонку, на которой были изображены человеческие фигурки.
Все развлекались от души: игра имела успех, вечеринка удалась. Дженни по-прежнему ощущала знакомый неприятный холодок. Но даже она признавала, что есть что-то захватывающее в аккуратном вырезании картинок по пунктирным линиям. Знакомое с детства чувство. И раскрашивать бумажных кукол было забавно, восковые мелки густо замазывали твердый матовый картон.
Когда и с этим было покончено, Саммер передала Дженни чистый лист бумаги, и та ощутила полную беспомощность. Нарисовать страшный сон? Самый страшный? Этого она не могла сделать. Потому что у нее был свой страшный сон. Он был связан с одним событием, произошедшим много лет назад… Проснувшись тогда, Дженни никак не могла вспомнить, что ей приснилось. Какой-то ужасный секрет, который не поддавался разгадке. С тех пор она иногда просыпалась среди ночи, уверенная, что вспомнила. Но сон всегда ускользал от нее. Оставалось лишь неприятное чувство, ощущение страха.
Она вдруг вспомнила дедушку, маминого отца. Реденькие седые пряди, доброе лицо, усталые, часто моргавшие темные глаза. Он развлекает ее, пятилетнюю внучку, забавными сувенирами из разных стран и фокусами, которые кажутся ребенку настоящим чудом. В подвале его дома полным-полно всяких удивительных вещей. А потом… В тот ужасный день…
Картины прошлого исчезли, и Дженни была этому рада. Вспомнить – еще страшнее, чем не вспомнить. Лучше вообще не думать об этом. Психоаналитики, правда, советуют обратное, но им-то почем знать.
Как бы то ни было, нарисовать это невозможно.
Друзья тем временем что-то прилежно рисовали Том и Ди сидели рядышком, подложив под бумагу крышку от коробки, и время от времени давились от смеха. Саммер, отбросив со лба пушистые светлые локоны, хихикала и все время требовала разные карандаши. Зак хмурился над своим рисунком, выражение его
– У кого зеленый? Срочно нужен зеленый. – Майкл копался в куче мелков.
– Зачем? – прищурилась Одри.
– Не скажу, это секрет.
Одри повернулась к нему спиной, демонстративно закрыв свой рисунок.
– Правильно, это секрет, – подтвердила Ди. – Мы не должны знать, кто что нарисовал, пока не попадем в соответствующую комнату.
«Вряд ли у них могут быть секреты от меня, – подумала Дженни. – Разве что у Одри, остальных-то я знаю как облупленных. Знаю про первый выпавший зуб и про первый бюстгальтер. Ни у одного из них не может быть такой страшной тайны, как у меня. Но… если есть у меня, почему, собственно, не может быть у них?»
Дженни взглянула на Тома. Красивый упрямый, немного высокомерный (даже она не могла не признать этого) Что он сейчас рисует?
– Мне тоже нужен зеленый. И желтый, – объявил он.
– А мне – черный, – сказала Ди и хрюкнула от смеха.
– Готово, – заключила Одри.
– Давай, Дженни, – сказал Том – Ты закончила?
Дженни смотрела на листок. По его краям она нарисовала бесформенную загогулину, середина осталась чистой. Смущенная тем, что привлекла к себе внимание, она сложила рисунок и протянула его Ди.
Ди перемешала листочки и разложила их по комнатам на верхних этажах игрушечного домика.
– Теперь всех кукол нужно разместить в гостиной на первом этаже, – сказала она. – Отсюда начинается игра. Тут должны быть еще карточки с указаниями, куда идти и что делать. Высыпай их на стол, Саммер.
Саммер занялась карточками, а Одри тем временем укрепила всех кукол на пластиковых подставках и поставила их в гостиную.
– Так, осталось еще кое-что. – Ди выдержала драматическую паузу и торжественно объявила: – Сумеречный Человек!
– Вот он, – откликнулась Саммер, вынимая последний лист картона из коробки. – Я сначала вырежу его подручных. Василиска и Вервольфа. Она передала вырезанные фигурки Одри. Василиск оказался гигантской змеей, а Вервольф – свирепым волком. Их имена были напечатаны кроваво-красными буквами.
– Чудесно! – Одри и к ним приделала подставочки. – Ди, скажи, их надо поставить в какое-то конкретное место?
– Нет, на карточках должно быть сказано, в какой момент они нам встретятся.
– А вот и Сумеречный Человек. Если ему так хочется, может следить за мной: по-моему, он довольно милый, – пропела Саммер.
Одри протянула руку, чтобы взять у нее куклу, но Дженни вдруг с силой стиснула ее запястье. Слова застряли у нее в горле. Дыхание перехватило.
Этого не могло быть – но это было так. Никаких сомнений. Это лицо нельзя было не узнать.
Это парень в черном, парень из магазина «Иные игры». Парень с пронзительными голубыми глазами.