Охотник
Шрифт:
— Он и сейчас где-то здесь, — мрачно заметил Конан. — Или они… Впрочем, вряд ли их много, иначе б напали…
— Если ты о пиктах, то успокойся, — Кот нервно усмехнулся. — Дикарей и на десять лиг нет вокруг.
— Тогда кто же это? — Конану, давно знавшему следопыта, совсем не понравилась ухмылка Кота.
— Не знаю! Мало ли в этих местах такого, с чем человеку лучше не встречаться! Ты это не хуже меня знаешь, — в словах разведчика сквозили нотки плохо скрываемой паники.
— Болотный демон?
— Возможно, хотя вряд ли бы эта тварь вылезла при дневном
— Ладно, пошли догонять, — хмуро бросил Конан. — Нужно вместе держаться.
«Разговор двух людей немало меня позабавил. Ищите, ищите… Однако же и чутье у них! Меня, в моем нынешнем облике, не возможно ни видеть ни слышать, тем не менее они меня чуяли. Непонятно… Впрочем неважно: это их все равно не спасет.
Я уже почувствовал, как дрогнула ось, пока только чуть-чуть, но мне это послужило сигналом.
Воплотиться в человека я мог мгновенно, особенно если не нужно «лепить» себе тело, которое сам и выдумал.
Сегодня мне не хотелось быть скульптором, поэтому я превратился в юношу, чей образ подсмотрел ночью в снах девушки. Меня звали Клавдий… Красивый образец, а главное с сильным выносливым телом. Ладно, добавим чуть больше мышц… расширим грудь, усилим ноги… Вот так, прекрасно.
Мой Клавдий выглядел даже лучше, чем оригинал.
Теперь я был почти человеком и мог оставлять следы на земле — на радость смертным.
Мое совершенное тело привело бы в восторг даже самого взыскательного художника. Я был уверен, что мне хватит силы, помериться с любым из пришельцев, ступивших на Запретную тропу. А что до мастерства владеть клинком… я только усмехнулся про себя.
Однако какой меч мне выбрать? Прямой… изогнутый, длинный или короткий?
Любым оружием я владел виртуозно, но как у всякого искусного бойца, у меня были свои симпатии. Поэтому я взял легкий слегка изогнутый двуручный клинок с овальной небольшой гардой — на мой взгляд оружие идеальное, правда, вряд ли известное в этом мире… пока неизвестное.
Краешком сознания я ощутил, как успокоились весы. Я, владеющий такой мощью, что мог шутя уничтожить все живое на сотни лиг вокруг лишь незначительным усилием воли, теперь превратился в человека, правда, не совсем обычного, но с возможностями не слишком выдающимися для этого мира. Равновесие не будет нарушено.
Азарт охоты жег меня. Бегите смертные, я ступил на тропу!»
Конан послал вперед Кота, чтобы он, как и накануне, шел во главе отряда. Маленький следопыт мог успешно состязаться в своем ремесле с самим киммерийцем, варвар это отлично знал и высоко ценил его таланты. Сервах, несмотря на многочисленные достоинства, все-таки уступал Коту, поэтому Конан не собирался долго держать вендийца, а не шемита как думала Дианора, на столь ответственном посту. Сам киммериец замыкал их походный строй.
«Все-таки лучшим в лесу оказывается тот, кто в нем рожден, — думал на ходу варвар, не забывая кидать цепкие взгляды по сторонам. — Сервах — сын иной страны, его взрастили пустыня и горы. Попав сюда, он
Кот, тем временем, быстро скользил по следу Серваха, почти незаметному даже для него, и вдруг резко остановился, весь обратившись в комок нервов.
Отдаленный звук, явно чужой в слаженном и величественном голосе леса, хлестнул по слуху разведчика, словно тревожный набат. Кот с трудом сглотнул и бесшумно обнажил меч. Пригнувшись, он чуть ли не бегом метнулся вперед, уже готовый к самому худшему. Тревожное карканье ворона заставило Хендрика остановиться и вскинуть арбалет.
Карканье повторилось. Следопыты молча переглянулись.
— Кот это, — сухо бросил Хендрик, — видать, беда.
Лицо Конана потемнело, глаза сверкнули синим огнем. Не сказав ни слова, он бросился в заросли, на ходу доставая оружие.
Через несколько мгновений весь отряд молча стоял над телом Серваха и сидящим на корточках рядом Котом. Маленький разведчик, нервно грыз ногти, отрешенно всматриваясь в окаменевшее лицо убитого друга.
Дианора, взглянув на Серваха, ощутила леденящую душу пустоту и резко отвернулась, непроизвольно закрыв глаза. Но даже так она продолжала видеть мертвый белозубый оскал, так жутко не похожий на добродушную улыбку вендийца.
— Кинжалом по горлу… даже не вскрикнул, — хрипло сказал Солиус.
Дианора как-то отстранено удивилась — это были первые слова, услышанные ею от Обоерукого.
— Не кинжалом — мечом, — вяло поправил Кот. — Острым, как бритва. Кто-то возник перед ним внезапно, ударил… Но первый удар он отбил — я лязг слышал. А вот второй — не сумел… Когда я прибежал, Сервах еще скреб пальцами землю. Я было бросился по следу, но убийца хитер: тут в двух шагах, вон за теми кустами, ручей… В воде-то не много чего разглядишь… Но он не мог далеко уйти.
— Или удрал аж в Ванахейм, пока мы тут тебя слушаем! — взревел Хендрик, потрясая арбалетом. — Быстрее, ежели поспешим, догоним его!
— Остынь, Большая Лапа! — Конан стиснул плечо стрелка. — Кот прав… Мы можем долго кружить по лесу, пока найдем убийцу… слишком долго. Кром! — зарычал он, сжимая огромные кулаки. — Дорого бы я дал, чтобы встретиться с этим мерзавцем лицом к лицу. Будь он проклят, ублюдок…
«… Встретишься, обещаю. Именно с тобой, и именно лицом к лицу. Посмотрим тогда, не превратится ли тогда твой грозный рев в щенячье поскуливание.
Приняв человеческий облик, я поневоле приобрел и кое-что человеческое.
Это было неизбежно но, вообще-то, не слишком меня тяготило: я никогда не смущался эмоций и часто давал им волю, отчего среди соплеменников и прослыл, как говорят в этом мире «белой вороной». Впрочем, прах моих высоколобых сородичей давно развеян по вселенной и помню о них только я, кому дарована высокая судьба — может именно из-за так презираемых ими эмоций.
Но, в самом деле, даже обидно выслушивать о себе эту чушь, которую несет верзила-варвар. Как его имя… Конан?