Охотник

Болтон Джей

И тогда слепое отчаяние помрачило мой разум. Вот почему я стал магом, — чтобы с помощью колдовства растопить лед в твоем сердце. Но далеко не каждому под силу овладеть искусством. Я трудился упорно, постигая премудрости ремесла, и вдруг с ужасом осознал, что у меня ничего не получится. Почему, спросишь ты? Да, просто потому, что я был слишком слаб. Слаб от любви к тебе, Дианора! Ты и понятия не имеешь, о чем думает человек, утративший последнюю надежду! Откуда тебе это знать, ведь ты имела все, что

хотела, стоило лишь пожелать…

Когда я понял это, то, чтобы заглушить свою боль, с головой погрузился в древние манускрипты, написанные давно забытыми, мертвыми языками, надеясь — хотя бы за счет чужой мудрости восполнить собственную бездарность. И вот, в одном из пыльных свитков я нашел то, о чем не смел и мечтать.

Там говорилось о талисмане — осколке небесного камня, — и тот, кто сумеет соединить осколок и целое, станет могущественнее самих Богов! Но главное, я знал, где его искать — он пылился в одном из сундуков учителя.

И тогда я решился на подлость, и в первый, но, увы, не в последний раз пошел на предательство.

Сначала я украл талисман, а позднее разделался и с учителем.

Это было не так уж и сложно… Что ж, я сделал свой выбор. Но я тогда не знал, как это будет трудно. За то, чтобы добраться сюда, многие заплатили жизнью. Я очень устал, — неожиданно произнес чародей. — Страшно устал, но теперь я стою на последней ступени к престолу Богов!

Он, неотрывно смотрел на прекрасное женское тело, распростертое перед ним, и в глазах его на миг вспыхнула прежняя страсть.

— Мой план возник сам собой: Клавдий исчез в Пиктских Дебрях, а ты была настолько глупа, что бросилась искать его в Конаджохару, и сама уговорила меня ехать с тобой. Ты ведь по-настоящему никогда его не любила? Просто убедила себя, а на самом деле… способна ли ты вообще любить?

Внезапно колдун замолчал. Его лицо исказилось, он уже не мог сдерживать обуревающее его желание.

— Из-за тебя мы оказались здесь, из-за тебя я стал убийцей, неужели ты этого не понимаешь?! О, если бы ты смогла меня полюбить, хоть чуть-чуть, я отказался бы от власти над миром!

В зеленых глазах Дианоры горела такая ненависть, что Клодий отшатнулся, задыхаясь и судорожно глотая ртом воздух.

— Что ж, — промолвил он, глядя в сторону пустым, ничего невидящим взглядом. — Наверное тебе интересно будет узнать, что твоему красавчику Клавдию отрезали голову уже на третий день, как он попал в плен к пиктам. Ты тоже будешь умирать медленно, — продолжал маг. — Почувствуешь, как капля за каплей, вместе с кровью, уходит из тебя и жизнь… Право, не знаю, что будет с твоей душой, вряд ли предстанет она перед Митрой.

Ничто не дрогнуло в лице девушки, а Клодий так хотел, чтобы она боялась и молила его о пощаде — хотя бы взглядом.

Ветер в лесу взвыл с

удвоенной силой, с треском валились вековые деревья, а до вершины холма долетал лишь невнятный гул.

Клодий снял с шеи кожаный шнурок, на котором висел маленький холщовый мешочек. Распустив тесьму, колдун извлек из него неправильной формы камушек размером с ноготь. Наклонившись, он вложил его в неприметную выемку на жертвеннике. Случайно или нет, но рука колдуна коснулась обнаженной груди Дианоры. Девушку вздрогнула от отвращения. Клодий захихикал и вновь провел рукой по ее телу.

— Вот так, — хрипло приговаривал он. — Так… Каменный пьедестал качнулся, потом еще раз… еще, задрожал, но вскоре дрожь сменилась частыми, мощными толчками, напоминающими удары сердца. С каждым ударом камень темнел, на глазах приобретая кровавый оттенок.

Маг облизнул сухие губы и зашептал заклинание.

Дианора зажмурилась от страшной боли, будто чьи-то невидимые руки пытались сдернуть ее с каменного ложа. Но заклятие Клодия держало надежно: на миг от боли в вывернутых суставах девушка потеряла сознание.

Закончив ритуал, колдун на мгновение замер, будто к чему-то прислушиваясь в ожидание вещего знака, затем вынул из-за пояса нож. Медленно, как во сне, он занес его над Дианорой… И будто раскаленная игла пронзила ей сердце. Она бы закричала, если бы только могла. Кровь не хлынула потоком из раны, а медленно стала стекать на маленький осколок, пока не залила его.

* * *

«Итак, я проиграл. Опоздал, несмотря на то, что в одно мгновение перенесся от места поединка сюда, к Источнику, вызвав силы, которые не имел права использовать.

Я нарушил запрет, тем самым лишь подтолкнув Мир к краю Бездны.

Один, я был уже бессилен что-либо сделать. Что ж, подождем, скоро варвар появиться здесь, если я хоть что-нибудь смыслю в людях.»

Демон стоял и смотрел, чувствуя, как душит его бессильная ярость.

Буря, шутя ломавшая деревья, стихла, но он видел, что над холмом зарождается иная стихия — магический смерч, чудовищный по своей разрушительной мощи.

Умрет девушка, и никакие заклинания, никакой Талисман не удержат его.

— Любуешься своей работой? — угроза и насмешка звучала в этом вопросе, но демон даже не пошевелился.

Бросив взгляд через плечо, он просто ответил:

— А что еще нам осталось? Но ты ошибся на мой счет — это дело рук Клодия.

Конан подумал и оставил меч в ножнах.

— Ведь ты не человек; останови же его.

— Через холм к нему не пробиться. Он не здесь, не в этом времени, даже не в этом мире. Все, что ты видишь сейчас, лишь отражение иной реальности.

— Она погибнет?.. — киммериец кивком головы указал на жертвенный камень.