Охотник
Шрифт:
Недоверчиво щурю глаза. Да, подземелья в Руине есть, сам видел, но чтобы дома строили под землей, такого просто быть не может. Однако на всякий случай удваиваю осторожность, и не напрасно. Когда груда камня подо мной вдруг ползет вниз, меня это не застает врасплох. Отпрыгиваю в сторону и тупо смотрю на глубокую яму, почти закрытую облаком пыли.
— Два-три подземных этажа, — азартно говорит господин Излон. — Так тогда строили, сколько этажей над поверхностью, столько же и под ней.
— И подземные этажи соединялись улицами, — добавляет
— Истинно так, — важно кивает головой господин Излон.
Пожимаю плечами. Под землю я пока не стремлюсь.
Эльф оставляет в покое подозрительное окно, то и дело бросая в его сторону быстрый взгляд, и присоединяется к нам.
— Что-то там прячется, — говорит он напряженно. — Мне это не по нутру.
— Оставь, — говорит госпожа ректор беспечно. — Прячется — не нападает, пусть его.
— Лучше бы напало, — серьезно отвечает эльф.
Пожалуй, он прав. Тварь, что таится и не уходит, куда опаснее той, что нападает в открытую или бежит, понимая, что с добычей ей не совладать.
Преодолев груду щебня, выбираемся на другую улицу. И застываем в нерешительности. Потому как идти совершенно некуда. Что справа, что слева — обрушившиеся дома закрывают проход. Разбредаемся, пытаясь найти проулок между уцелевшими зданиями. Бесполезно, единственный переулок закрыт обвалившейся стеной. Просвет у самой земли имеется, стена не наглухо перекрывает путь, но я бы туда соваться не стал, то, что однажды рухнуло, может обвалиться и еще раз. Вдобавок, пробираться пришлось бы почти ползком, стало быть, ежели кто вознамерится напасть именно в этот момент, отбиться будет затруднительно.
Дружно смотрим назад, я морщусь, будто зуб болит. Нет ничего хуже, чем по своим следам возвращаться. В Злом Лесу это — верная смерть. Насчет Руины не скажу, но лучше б и здесь воздержаться.
Эльф считает так же, взахлеб спорит с госпожой Ректор. Вмешиваться не собираюсь, оглядываюсь по сторонам. Если двое отвлеклись на что-то, остальным надо быть настороже.
И тут же отвлекаюсь сам, на солнечный блик под некрупным камнем. Присаживаюсь, осторожно разгребаю щебень и пыль. И достаю три золотые монетки с ноготь большого пальца.
— Ух ты! — говорит Медвежонок восторженно. — Дай посмотреть!
Ссыпаю монеты в подставленную ладонь, шаря по сторонам взглядом. Спокойно все, тихо… до омерзения тихо и спокойно. Нехорошее у меня предчувствие, вот что. Добром такая вот тишина закончиться ну никак не может.
— Попробуем пройти здание насквозь, — подводит итог спору госпожа Ректор. — Не может быть, чтобы такой большой дом не имел черного хода.
Пожимаю плечами. Ей, чародейке, виднее. Через дом, так через дом.
Здание сохранилось на славу. Большой зал с колоннами, лавки с мягкими сиденьями вдоль стены, огромное зеркало (разбитое, правда, вдребезги). И деревянная лестница наверх. Никакого черного входа нет и в помине, но госпожу Ректор это нисколько
Не без опаски ступаю на первую ступеньку, переношу вторую ногу, подпрыгиваю. Странно, но время не затронуло дерево. Впрочем, это Руина — здесь странности как раз являются нормой.
Медленно преодолеваю первый проем, на площадке останавливаюсь, машу рукой остальным и продолжаю подниматься. Под ногой тревожно скрипит ступенька, быстро отшатываюсь назад, осторожно пробую ее ногой. Держит. На всякий случай, перешагиваю. Три ее сестрицы — и я на втором этаже.
Оглядываюсь, пока остальные поднимаются по лестнице. Красиво, аж дух захватывает. Особенно та штука на потолке из тонкого стекла с потемневшими от времени подсвечниками.
Резная колонна, украшенная львиной мордой, примерно такая же, только деревянная, стоит в тайном святилище Звела. Лев — это его зверь, любимец Охотника. Прокалываю палец кинжалом, мажу кровью каменную морду. Лев довольно скалится, ну, еще бы.
Под ногами — ковер, как у старосты в доме, только этот краски вовсе не потерял. А на ковре — след огромной трехпалой лапы.
Лук мгновенно покидает чехол и оказывается у меня в руках. Осторожно отступаю к лестнице, чтобы прикрыть спину.
— Что случилось? — требовательно спрашивает Релли, и тут же охает, обнаружив след. Рядом со мной возникает Дон с натянутым луком, кивает вправо, показывая, что накрывает эту часть коридора. Стало быть, левая за мной.
Релли с интересом разглядывает след.
— Есть соображения? — спрашивает она.
— Облом, — говорю я кратко.
Если б отпечатка было два, были бы варианты. Но здесь сомнений быть не может, след оставил облом. Одноногая тварь с двумя хвостами, которыми поддерживает равновесие при движении. Видел я его однажды издалека, только на южной окраине, в деревне до сих пор никто моему рассказу не верит, только дед Сурко божится, что в молодости облома завалил. Три пальца с левой руки ему на память оставил, но одолел-таки. Деду веры нет никакой, но куда-то ж все же пальцы подевал? Может, и впрямь облом постарался…
— Облом, — согласно кивает эльф, а Медвежонок выпучивает глаза. Еще одна ожившая сказка, малыш? И снова страшная…
— След свежий? — деловито интересуется Релли. Задумываюсь. Выглядит свежим, это да. А вот когда здесь тварь прошла — не скажу. В Руине время странно себя ведет…
Дон наклоняется, проводит рукой над трехпалым отпечатком, пожимает плечами.
— Тени нет, — говорит он непонятно для всех, кроме меня. Тень следа держится недолго, пока след помнит того, кто его оставил. Только вот, как эта связь в Руине работает, не знаем ни Дон, ни я. Тварь может сидеть в соседней комнате, а может от нее одни кости остались, да и те за века в пыль рассыпались.