Охотник
Шрифт:
А может, уже послал?
– Помогите! – крикнул Дылда, морщась от боли и осознания собственной беспомощности. – Ау! Кто-нибудь! Я здесь, внизу!
Он прислушался, не будет ли ответа. Ему показалось, что он слышит какой-то звук – то ли шелест травы под чьими-то ногами, то ли шуршание осыпающейся земли и мелких камней.
– Эй! – заорал он что было мочи. – Я тут! Помогите!
Он все ждал, что в светящейся дыре вот-вот появится темный силуэт спасителя. Он не верил, что его могут не найти тут. Он даже мысли не допускал, что его могут бросить, что про
– Помогите! Кто-нибудь! – кричал он всё слабеющим голосом. – Помогите!..
26
Мичмана разбудили крики.
Он не сразу понял, что происходит. По многолетней привычке первым делом схватился за оружие. Потом разобрал в общем многоголосье смех и успокоился – всё, значит, в полном порядке, раз люди смеются и шутят.
– Уходим, Семёныч, – по-приятельски объявил Кира Баламут, заметив, что начальник проснулся.
– Вроде только на привал встали!
– Да уж почти два часа прошло. Ты дрых, как сурок. Я решил не трогать тебя.
– Два часа? – Теребко огляделся. – Я даже поесть не успел!
– Выспаться порой важней, чем наесться, – успокоил его Кира. – Перекусишь на ходу, мы тебе там оставили кое-что.
– Ну, спасибо.
Бойцы уже строились в колонну. Многие привели себя в порядок: почистились, заправились, помылись. Они уже не выглядели, как стадо. И настроение у людей изменилось – это сразу чувствовалось. Они знали, что скоро окажутся дома, в относительной безопасности. Они рвались в дорогу. Даже раненые, лежащие на носилках, сделанных из жердей и одежды, заметно приободрились и уже не выглядели так, словно собирались через минуту помереть.
– Времени даром не теряли, – одобрительно сказал мичман и тяжело поднялся. Всё тело ныло, но он знал, что это скоро пройдет, – главное, не жалеть себя и продолжать двигаться.
Он закинул автомат за спину, глотнул воды из поднесенной фляги, взял разогретую на углях лепешку с луком и направился во главу готовой выступить колонны…
Про Дылду и ягоды мичман Теребко вспомнил только вечером, когда личный состав под присмотром берегового отряда загружался в шлюпки, чтобы вернуться на место дислокации – на борт баржи, больше похожей на маленький посёлок…
27
Когда стало темнеть, Дылда понял, что из ловушки надо как-то выбираться самостоятельно. К тому времени боль уже притупилась, и он смог кое-как перебинтовать ногу, зафиксировав сломанную кость с помощью нескольких подобранных палок и разорванной на полосы рубахи – в казармах учили оказывать первую помощь.
Постанывая, Дылда поднялся, придерживаясь рукой за крошащуюся под пальцами стену пещеры. Ступать на больную ногу он не решался; дополнительной опорой стал раздвоенный ствол тонкой осинки, тянущейся к свету со дна провала, – Дылда срубил деревце ножом, срезал ветки, оставив рогатку. Костыль получился довольно удобный, но не слишком крепкий. Тем не менее с ним вполне можно было передвигаться, почти не страдая от боли в онемевшей ноге.
Дылда попытался достать
– Чтоб тебя…
Ругаться уже не было сил.
Дылда побродил в пятне света, поглядывая наверх, понял, что ему не по силам со сломанной ногой выбраться в эту дыру. И тогда он обратил внимание на глубокую темноту впереди.
У пещеры вполне мог оказаться еще один выход.
Собравшись с духом, он шагнул во мрак, почему-то уверенный, что ему опять не повезет и он почти сразу наткнется на прочную стену. Но впереди была пустота. Он чувствовал её несвежее дыхание – и это убеждало его, что где-то там есть и другие дыры, возможно, достаточно большие, чтобы человек со сломанной ногой мог выползти через них на свободу.
Дылда ковылял и ковылял вперед, пристально вглядываясь во мрак. Сперва он хоть что-то различал в темноте, а если он оборачивался, то видел позади мутное светлое пятно – это его приободряло.
Но вскоре пещера как-то незаметно изогнулась – и свет исчез.
Зато усилилась вонь.
Дылда каждый свой шаг проверял костылем. Автомат висел у него на шее, и он был готов в любую секунду выдать длинную очередь, чтобы отогнать тьму вспышками выстрелов.
Под ногами что-то хрустело.
Над головой порой слышались какие-то звуки – он заставлял себя думать, что это возятся летучие мыши, и старался не обращать на них внимания.
Подземный ход всё тянулся и тянулся, и в какой-то момент Дылда уже стал сомневаться, правильно ли он поступил, отправившись в столь тяжелое для него путешествие. Что, если вернуться назад он уже не сможет? Будет долго и мучительно умирать во тьме. В провале хоть был солнечный свет, и свежий воздух, и дождевую воду можно было собирать. А здесь – как в могиле.
Когда отчаянье сделалось невыносимым, остановившийся Дылда вдруг заметил свет впереди. Это придало ему сил, хотя секунду назад он думал, что не сможет продвинуться дальше и на пару метров.
Он сделал восемь шагов, опираясь на свой костыль.
И вдруг мутное световое пятно мигнуло.
Дылда замер, не понимая, что это может означать.
Вот опять…
Он застыл, слыша стук своего сердца. Медленно привалился плечом к стене. Осторожно выпустил костыль. И тихо взялся за автомат обеими руками.
Впереди кто-то был.
Свет пропадал, когда неизвестный перекрывал его своим телом.
Может, это кто-нибудь из отряда? Искали пропавшего товарища, нашли дыру в земле, спустились в нее…
Или это зверь?
Или мутант…
Дылда боялся дышать, ждал. Ствол автомата был направлен вперед – нацелен точно в мутное светящееся пятно. Палец лежал на спусковом крючке.
Негромкое ворчание, раздавшееся в темноте, едва не лишило его чувств.
А потом тьма колыхнулась. Он почувствовал отвратительный запах. Кожей ощутил движение воздуха. И поддавшись страху, со всей силы нажал на спусковой крючок.