Охотник
Шрифт:
Что же касается принципа изоляции… А предположим, что разведчики-пионеры не нарушают его, а исполняют!
Так в общине появилась служба внешней изоляции, члены которой, по привычке называемые пионерами, уходили в дальние походы, продолжающиеся порой несколько месяцев. Обычно пионерами становились неусидчивые мальчишки, которых вечно куда-то тянуло и которым не нравилось жить на одном месте, – у большинства из них отцы и деды были кочевыми оленеводами. Они и раньше-то значительную часть времени проводили в лесу и тундре, не особо отчитываясь
Наиболее безопасным и удобным временем для дальних походов считалась снежная и морозная зима. Активные муты в это время встречались редко, по-настоящему бояться надо было только берложников – но они не отличались большой резвостью, предпочитая поджидать добычу в засаде. Болота, озера и реки промерзали. По льду и снегу можно было перемещаться быстро и в любом направлении. Иногда для этого использовались собачьи или оленьи упряжки. Но чаще пионеры пользовались буерами со сменными лыжами и коньками. При хорошем ветре на ровной местности парусная машина, идущая в бакштаг, разгонялась так быстро, что никакой мут не мог её догнать.
Поначалу пионеры просто занимались разведкой. Потом они стали приносить добычу: старые книги, сохранившуюся одежду, электрические провода, даже патроны и оружие. В крупные поселки разведчики обычно не совались. Но на побережье и в лесах еще оставались заброшенные деревушки и забытые охотничьи заимки, где можно было раздобыть что-нибудь полезное. Случались и другие находки: военный узел связи, укрывшийся глубоко в лесу, останки разбившегося воздушного лайнера среди сопок. Всё подробно описывалось, отмечалось на картах.
Макар Мартынов и его пионеры также искали других людей, научившихся выживать в мире, захваченном мутами. Но на контакт они шли очень редко, в исключительных случаях. Обычно всё ограничивалось слежкой издалека и пометками в путевом журнале. Борис Юдин потом расшифровывал эти записи, пытался как-то классифицировать племена заров, но информация о них была слишком скудная, да и сами они были малочисленны. Тем не менее обнаружилось, что далеко на юго-западе существует довольно развитое сообщество, управляемое Чистыми.
Возможно, именно оттуда и прибыл отряд моряков…
Борис и Макар встретились возле медицинской яранги, огороженной кольями. За изгородью находился небольшой дворик, где под навесом стояли нары, а в костре калились камни, предназначенные для нагрева воды, – санитар деревянными щипцами выхватывал их из огня и бросал в дубовую купель. Доктора видно не было, хотя обычно он всё свободное время проводил на открытом воздухе – читал медицинские справочники и травники.
– Принимает, – тихо подтвердил Макар невысказанное предположение Бориса. – Режет и шьет.
В яранге кто-то закричал. Макар вздрогнул и испуганно посмотрел на открытый вход в медицинское учреждение. Он чувствовал себя ответственным за судьбу Нолея. Еще бы – ведь он лично организовывал ту экспедицию.
– Мне сообщили, что он может быть предателем, – негромко предупредил Борис.
– Я в это не верю. – Макар покачал головой. – Он бы не стал… Не смог бы…
– Ты знаешь, что пионеры не так привязаны к дому, как остальные.
– И всё равно, – продолжал настаивать Макар. – Нолей не предатель. Его могли обмануть. Он всегда был простодушен. Но на предательство он не способен.
– Посмотрим, – сказал Борис. – Где их нашли?
– Около леса. Мальчишки заготавливали веники для коз и наткнулись в кустах на эту парочку. Тагир был без сознания. А Нолей просто не мог двигаться. Учитывая их состояние, удивительно, что они вообще выбрались из леса.
– Ясно, – Борис нахмурился. – Но почему Геннадий не сказал мне, что были выжившие… – Он посмотрел на Макара. Тот пожал плечами, не представляя, о чем Глава Совета разговаривал с вернувшимся из леса охотником.
– Найти его? – спросил Макар.
– Пока не надо…
Примерно через десять минут из яранги вышел доктор Зотов. Ему было двадцать три года, и еще недавно он ходил в учениках у прежнего врача – Романа Георгиевича. Но тот не дожил до своего тридцатилетия два дня – мутировал. И Зотов занял его место, сразу словно бы повзрослев. Его и по имени-то теперь никто не звал – исключительно по фамилии.
– Жить будут, – сказал Зотов, теплой водой смывая с рук кровь. – Если, конечно, инфекция не прицепится. Но я сделал всё, что мог.
– К ним сейчас можно? – спросил Борис.
– Наверное. Оба в сознании. Если еще не уснули.
Доктор Зотов умылся, велел санитару собрать и прокипятить инструмент. А сам, вытерев руки полотенцем, улегся на нары и открыл книгу, не обращая внимания на немного смущенных таким равнодушием гостей.
Борис заглянул в ярангу. Внутри было светло. Столб яркого света одним концом словно бы поддерживал крышу, а другим упирался в операционный стол. Молчаливый санитар собирал окровавленные инструменты. Только что прооперированные бледные пациенты отдыхали за ширмой. Увидев, кто пришел их навестить, они оживились – Нолей улыбнулся, поприветствовал Главу Совета, а Тагир попытался сесть.
– Не нужно, – успокоил их Борис. – Лежите, отдыхайте… Можете отвечать на вопросы?
– Да.
Макар Мартынов встал за спиной у начальника.
Санитар подметал пол. Борис косился на него, но поторопить не решался. Пожалуй, только в этой яранге Глава Совета чувствовал себя немного скованно.
– Еще кто-нибудь выжил? – тихо спросил Борис.
– Нет, – ответил Тагир.
Санитар наконец-то закончил работу и ушел. Макар выглянул на улицу, убедился, что их никто не подслушивает, кивнул Борису. Тот подвинул маленькую лавочку к нарам, на которых лежали раненые, присел. Сказал, хмуря брови: