Ок-но
Шрифт:
— Кто первый из них заговорил о призраке?
— Стахова, — уверенно ответил он. — А Луиза Кастен подхватила. В ее состоянии это было нормально.
— В каком состоянии?
— А в каком, по-вашему, состоянии находится женщина, которая ждет ребенка и которая только что потеряла мужа, отца будущего ребенка? Врачи еле вытянули ее с того света. По-настоящему она оправилась только после рождения малыша.
— С ним все в порядке?
— Растет, насколько я знаю. Мальчик.
— Им там трудно — я имею в виду на ферме?
— Конечно, трудно. Зачем
— Стахова вскользь упомянула о том, что у Луизы возникли трудности с переселением. Вам об этом ничего неизвестно?
— Впервые… хотя нет… да, я что-то об этом слышал. Кажется, ей отказали из-за ребенка.
— Разве не ваша организация принимает подобные решения?
— Никоим образом. Разрешение выдает комиссия по заселению, экологический контроль к этому не имеет отношения. Мы не решаем, кому переселяться, мы лишь следим, чтобы фермеры соблюдали установленные правила.
Теперь я слышал голос чиновника, находящегося при исполнении. Не подслушивают ли нас эксперты из ООН?
— Вам не стоит прислушиваться к тому, что говорит Стахова, — продолжал Томальди. — После того как Алексеев заподозрил ее мужа, ей всюду мерещится заговор.
— Чей заговор?
— Неважно. Чей угодно.
— Наверное, нам стоит встретиться лично. Вы когда освободитесь?
— Послезавтра, возможно… Но вряд ли я смогу что-то добавить. С тех пор как Алексеев покинул Ундину, я делом «Телемака» не интересовался.
— Я сейчас еду к Луизе Кастен. Потом заглянул бы к вам.
— Хорошо. Как вернетесь, звоните мне по этому номеру.
Выключив связь, я вдруг понял, что шум, мешавший нам в начале разговора, к концу разговора стал как будто тише.
Состав тронулся, и желудок, тоже тронувшись, прилип к позвоночнику. Я стал вспоминать, когда и где я ел последний раз. Кажется, на борту «челнока». Куриный паштет из тюбика и сырные шарики из-под кресла. Они туда залетели, выскочив из пакета. Пыли и мусора, кстати, под креслами в «челноках» никогда не бывает, потому что когда невесомость, то всё летает абы где, а когда импульс — что не прилипло к пассажирам, прилипает к задней стенке салона. Именно так мне удалось поймать последний сырный шарик. Нет, предпоследний. Последний попал кому-то сзади.
Я посмотрел по сторонам. Никто не держал в руках куриных тюбиков. Две трети пассажиров надело видео-очки — зрение портят. Остальные сосредоточились на видеопланшетах и экранах, вмонтированных в кресла. Когда состав выскочил из города, появилось еще одно место, куда можно было пристроить взгляд — окно. Красиво, но однообразно: травянистые холмы с ультраиндустриальными вкраплениями, прозрачное небо, покрасневшее на западе. По мере того, как нарастала скорость, серо-буро-зеленая мешанина с переднего плана распространялась все дальше к горизонту. Одинокий пирамидальный купол на горизонте оставался неподвижен, поэтому казалось, что поезд мчится по гигантской дуге. Это свойство всех поездов, а не только ундинских. Широкие обручи, стягивавшие трубу через каждые сколько-то
Надоело.
Забрало шлема позволяло настраивать себя таким образом, что половина его оставалась прозрачной (изнутри), а половина становилась экраном, причем, чтобы перевести взгляд с экрана на темнокожую красотку в третьем ряду справа не требовалось дополнительно фокусировать взгляд. Очень удобно.
Чтобы было о чем поговорить с Луизой Кастен, я занялся изучением локуса «Сад и огород на Ундине».
19. Самдаль-Сити
Самый дальний. Нашли чем хвастаться.
Потягиваясь, пассажиры выходили на платформу. На часах — ноль двадцать одна. Кое-кто из пассажиров успел задремать в дороге. Перед выходом они будили себя влажными салфетками и таблетками с кофеином. Пробудившись, шагали уверенно, как в девять утра на работу. Я пристроился за темнокожей девицей. Она два раза на меня благосклонно взглянула.
Мы одновременно ступили на движущуюся дорожку тротуара.
— Девушка, вы не подскажите, где здесь гостиница?
— Здесь нет гостиниц, — бросила она через плечо.
Хм, значит путеводитель не врет.
— А что есть?
Если ее ответ отыщется в путеводителе, то они оба достойны доверия.
— А что вам нужно? — Теперь она чуть дольше задержала взгляд.
— Гостиницу.
— Я же сказала, что в городе гостиниц нет.
Она начинала сердиться. Я тоже.
— Хотите открытым текстом, то пожалуйста — мне негде переночевать. Возможно, места для ночлега в Самдаль-Сити называются не гостиницами, а приютами или ночлежками. В таком случае, где у вас ночлежка? Вам придется ответить, иначе я провожу вас до дома.
Она рассмеялась мне в лицо.
— Двое провожатых — это то, о чем я всегда мечтала!
Кто еще один?
Ответ приближался со скоростью шесть километров в час. В метрах тридцати впереди нас, в конце дорожки, стоял здоровенный темнокожий парень и скалился так, что я стал искать по сторонам стоп-кран.
— Все в порядке, Пит, — сойдя с дорожки, сказала она парню. — Господин ищет место для ночлега.
Я стоял рядом, потому что никогда не бегу от соперников. А еще — мне не нравился тип в светло-сером УНИКУМе, ехавший за нами в полусотне метров; я хотел пропустить его вперед.
— Зачем оно ему? — удивился парень. — На нем же УНИКУМ.
Тем временем тот тип, которого я хотел пропустить вперед, проехал мимо нас, повернувшись к нам спиной. Что-то подозрительно: час ночи, кроме нас — ни души, а тип оборачивается к незнакомцам спиной. Без причины я бы так не поступил.
Ночевать на улице в незнакомом городе на чужой планете? Увольте.
— Он неисправен, — сказал я.
— Обратитесь в полицию, вам там помогут.
Он нисколько не смеялся.
— Вы уверены? — переспросил я темнокожего парня.