Шрифт:
Посвящается Эльвире
"Ибо огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их".
(Евангелие от Матфея гл.13; ст.15)
—Эх, как не вовремя! – милицейский генерал от досады стукнул кулаком по столу, – как, Вы, это самое…, не вовремя вы с этим! Я ведь только-только в должность вступил, а тут, Вы…, с этим вот…
Уютно устроившийся напротив него, в кресле, Храмовник, равнодушно пожал плечами:
–И что с того?
Достав из кармана
–Жарко здесь, душно. Потрудитесь открыть. На проветривание, – заметив как генерал потянулся к пульту связи, резко рыкнул, – сами! Незачем, чтобы меня тут, посторонние, лишний раз.
Возмущённо дёрнувшийся было, начальник ГУВД, сникнув под холодно-чёрным взглядом, больших, навыкате, глаз непрошенного посетителя, вылез из кресла и пошёл исполнять требование.
Задумчиво поглаживающий горбатый нос Храмовник, дождавшись когда генерал снова усядется, сосредоточенно продолжил:
–Значит, повторяю ещё раз, перед акцией, необходимо: проверить чтобы запасные выходы были заблокированы и убрать весь снег с тротуаров вокруг учреждения, чтобы жертв было как можно больше. Организацию и проведение акции произведут наши спецы. Вы с ближайшими своими помощниками будете отсутствовать в этот день в здании. Что и как, по какой причине вас здесь не будет, это мы тоже сами организуем. В-общем, не дёргайтесь, всё будет по плану, Центр и губернатор в курсе, от Вас требуется только слепое подчинение…
–Не понимаю! – вновь протестующе перебил, властно диктующего указания Храмовника, генерал, – не понимаю, зачем так-то? Уже дали же ответ этим общественникам, этим правдоискателям, что никаких документов по этому делу в областных архивах нет. Зачем устраивать такое?! Ведь жертвы будут, обязательно будут, много…, это здание, оно же как пороховой склад полыхнёт…, может хотя бы сугробы вокруг пусть будут? Людям хоть выпрыгивать из окон…
–Нет!!! – взвизгнул от ярости собеседник, – пусть разбиваются! Чем больше, погибнет человечишек во время этого, тем лучше! Зато, эти "умники" поймут, что всё! Все документы сгорели! Искать больше нечего, требовать больше нечего, нет ничего! А то совсем уже, распоясались с этой гласностью, осмелели, правду им видите ли подавай! Подтверждение того, было ЧУДО или нет, вынь да положь. Нет. Не будет этого. Мы этого не допустим. И чем безумнее будет акция, тем большего результата мы достигнем. Надо, чтобы все ужаснулись, чтобы у НИХ больше даже и мысли не возникало. А жертвы…, ну что жертвы…, жертвы – это хорошо, людишки сгоревшие в огне, будут приятной жертвой тому, кому МЫ поклоняемся, – вставая и собираясь на выход, – надо ещё б не забыть организовать, чтобы воды в машинах не было и ближайшие гидранты были неисправны…
Покосившись на затылок безвольно поникшего, упёршегося взглядом в стол генерала, заправив шёлковый шарф в пальто и надевая на лысую голову старомодную каракулевую шапку "пирожок", ободряюще хихикнул:
–Да не ссы, Владимир…, Петрович…, твоя то задница уцелеет…, если конечно, всё, как надо, сделаешь.
***
[Докладная записка в Центральное управление по делам религий. 9 января 1956 года, г. Куйбышев, ответственный по Приволжскому сектору старший спецагент номер 0115 (ноль сто пятнадцать).
Согласно протоколам, предоставленным мне офицерами милиции и госбезопасности, сообщаю следующее:
7 (седьмого) января 1956 (одна тысяча девятьсот пятьдесят шестого) года в доме по адресу:
––
–Эээ, а чё это у вас тут? Иконы? Откуда? – пьяно-весело проорал Васька Опилкин, главный "наливающий-выпивающий", только что опрокинувший в себя очередные полстакана, – чё то, уже три часа как "бухаем", а я только сейчас их заметил…
–Да это! Не обращай внимания! – ломающимся голосом, переходящим с трезвого баритона на пьяненький фальцет успокоил сын хозяйки дома, – это здесь раньше, ну как говорят, монах какой-то жил. Его, куда-то, "пинком под зад", а это здесь осталось…, я матери уже сколько раз говорил, выброси мол, выброси, а тож мало ли чего…, а она нет, боится чего-то…
–А-а? – повернула к ним пьяное, туповатое лицо, бормотавшая, сама себе, свои обиды: "я ему и давала, и деньги у меня есть, и квартира отдельная, а он!, ка-азёл!, к Соньке этой, библиотекарше-нищебродке…", – чаво вы там? Про чё?
–Да вон, – мотнул головой в тёмный угол хозяин помещения, – Васька интересуется откуда эти доски раскрашенные, а я ему, из леса вестимо! – загоготал, довольный сам собой и своей шуткой. Посмотрев вслед, тяжело вставшей из-за стола и заплетающейся походкой идущей в красный угол, девушке, сипло прошипел на ухо собеседнику, – как думаешь, Зойка мне даст? Кольки, то, всё равно нет, и не придёт наверное.
–Да кто ж, их, этих баб знает? – расстроенно пожал плечами парень, – попробуй, а я, щас, ещё разок водовки хлопну и пойду. Катька эта, зараза, так вроде жопой крутила передо мной, думал, ну всё, "на мази" дело! Нет же, "сдриснула" вместе со всеми, "втихаря"…, – выпив и закусив жирно-масляным пирожком, – накрайняк, если чё, пойдёшь Маруську отъебёшь, когда Пашка с ней закончит, – махнул рукой в сторону дощатой перегородки из-за которой, даже сквозь рёв патефона, слышались звуки скрипящей железной кровати и какого-то свинячьего похрюкивания.
Конец ознакомительного фрагмента.