Око Сатаны
Шрифт:
— Что? — Патриарх повернулся к нему. На лице владыки появилось что-то наподобие усмешки. — Что общего может быть у Русской Православной Церкви и у… — владыка запнулся, словно слово, которое он хотел произнести, было скверным или запретным.
— Что общего, ты спрашиваешь? — старик, напротив, перестал улыбаться. — Что ж, объясню. Нежелание отдать страну, в которой мы все живем, на растерзание кровавым псам Сатаны — вот что общего у нас с тобой, пастырь.
— Разве ты не один из тех, кто всегда этому потворствовал? — приподнял седую бровь Патриарх.
— Представь себе — нет, — гордо вскинул голову его визави. — Да, я в свое время приложил
— Что? — насторожился Патриарх. — О ком это ты? Мы пытаемся выдавить с улиц обезумевшую сатанинскую орду. Наши люди, православные священники и монахи, гибнут и отправляются в тюрьмы. А ты сейчас говоришь о каком-то одном человеке, который стремится к власти. Или… или ты знаешь, кто за всем этим стоит?! — сейчас владыка Церкви говорил уже не так надменно, как в самом начале их диалога.
— Да, — лукаво прищурившись, кивнул сидящий рядом человек. — Я знаю.
— И кто же это?
— Боюсь, мне ты не поверишь, даже если я пройду через епитимью [2] , — печально вздохнул старый мужчина в черном костюме. — Но есть один человек, услышав то же от которого, ты уже ни в чем не усомнишься.
2
Епитимья — наказание верующих за нарушение церковных канонов, предписаний, указаний духовника-священника. Виды наказаний: продолжительная молитва, усиленный пост, земные поклоны перед иконой, крестом, и т. п.
— Так приведи его! — владыка начал терять терпение.
— Увы, это невозможно, — развел руками собеседник. — Но я могу привести тебя к нему. Это твой друг, иеродьякон Амвросий.
— Амвросий? Но как ты можешь привести меня к нему? Он умер два года назад! Ты хочешь убить меня? — Патриарх потянулся к стоявшему рядом посоху.
— Успокойся, — мягко молвил человек в черном. — Тело Амвросия мертво, но душа его бессмертна. И она уже давно пытается вернуться, чтоб рассказать всю правду. Но только ты и твои люди никогда не сможете этого услышать, просто потому что считаете подобное грехом.
— Так что ты предлагаешь?
— Я могу помочь душе Амвросия вернуться с того света и сказать тебе то, что он не успел сказать два года назад. Для этого мы с тобой должны прямо сейчас поехать на его могилу.
— А, чтоб ты провалился, нечестивый колдун! — в сердцах воскликнул Патриарх. Но он все же начал медленно подниматься с кресла — значит, решил-таки согласиться на прозвучавшее предложение. — Неужели мне придется лично наблюдать такое греховодство, чтобы узнать всю правду?!
— Придется. Или же придется поверить мне на слово.
— Ну уж нет! — сердито молвил Патриарх, вставая. — Идем!
Иерей Макарий в это время находился в театральном буфете. Отстояв небольшую очередь, чтоб заказать два бутерброда с зеленью и стакан
— Геннадий Алексеевич, каковы основные пункты вашей предвыборной программы? — ослепительно улыбаясь, спросила у гостя ведущая программы.
— Мне не хотелось бы лишний раз напоминать уважаемым избирателям о страшной беде, что постигла нашу любимую Россию в последние годы, — сказал Райшмановский. — Но без этого, увы, не обойтись. Нашествие сатанистов. Вот она — та ужасная язва, излечить которую до сих пор не смогла сегодняшняя власть. Людей убивают прямо на улицах, детей насилуют на глазах у родителей прямо в домах! Так жить нельзя. Поэтому на сегодняшний день основным пунктом моей программы является не что иное, как бескомпромиссная и беспощадная борьба с этими врагами рода человеческого. И лишь после того, как мы покончим с ними, можно будет задуматься о том, что нам делать дальше. Думаю, в этом многие со мной согласятся. Ну не можем мы заниматься освоением дальнего космоса или развитием нанотехнологий, когда под самыми нашими окнами творится такое непотребство!
«А ведь толково рассуждает, — думал Макарий, пережевывая свой скромный ужин. — Именно такой Президент и нужен России. Он не боится открыто говорить о проблемах, не боится даже, что сатанисты могут попытаться его убить. Они в последнее время очень большую силу набрали», — иерей горестно вздохнул, — «Несмотря на все наши усилия».
— Много лет назад вы ненадолго примкнули к националистическому движению РНЕ и сделали ряд острых выпадов в адрес людей кавказской национальности, — продолжила интервью телеведущая. — Что сегодня вы можете сказать о своем отношении к… Боже, что это?!
Мирный диалог сменился грохотом и матерными выкриками. Распахнув ударом ноги входную дверь, в студию ворвался плечистый парень с заплетенными в многочисленные косички черными волосами и серьгой в ноздре. Вслед за ним вбежали еще двое — также вполне определенного вида. Незваные гости были вооружены бейсбольными битами и арматурными прутьями.
Иерей Макарий выронил второй бутерброд, от которого не успел еще даже откусить.
— Вот он где! — указывая на Райшмановского, закричал на экране волосатый лидер сатанинской троицы. — Покончить, значит, с нами решил, гаденыш? Да это мы сейчас с тобой покончим! Вали его, братва! А потом и дамочку приласкаем! — дьяволопоклонник скользнул маслянистым взглядом по соблазнительной фигуре теледивы.
Это было уже сверх всякой меры. Варвары распоясались настолько, что не побоялись ворваться в останкинскую студию в тот самый миг, когда там находился обещавший разобраться с ними кандидат в Президенты! «Если действующая власть и после этого ничего не предпримет, завтра я пойду на выборы и отдам свой голос за Райшмановского, — подумал иерей. — Если, конечно, он выжил».
Сатанисты дернулись было в сторону депутата, но Геннадий Алексеевич не спасовал. Он, не вставая из-за стола, быстро сунул руку под полу пиджака, выхватил травматический пистолет и произвел выстрел в бедро ближайшему из бандитов. Еще один дьяволопоклонник получил резиновую пулю в локтевой сгиб. Схватившись за ушибленные места и выронив оружие, оба парня повалились на пол. Третий их сообщник струсил и бросился к выходу, но там его скрутила подоспевшая охрана.