Око Сатаны
Шрифт:
Глаза ведущей были в этот миг похожими на блюдца. Но они расширились вовсе не от ужаса, а от восхищения. Ведь ничего подобного в Останкино не происходило аж с 1993 года. Такой инцидент был для девушки настоящим подарком судьбы и сулил ее программе небывалый рейтинг.
— Вот так я предлагаю разрешить этот наболевший вопрос, — сказал Геннадий Райшмановский, пряча пистолет. — Однако, в большинстве случаев против них, конечно, следует использовать не резиновые, а настоящие патроны.
В студии появились полицейские. Сатанистов заковали в наручники и вытолкали прочь. На этом передача закончилась — как оказалось, ее повторяли не полностью, а лишь самый острый, кульминационный момент.
Но
В этот миг раздался звонок, извещавший о скором начале второго акта мистерии. Иерей Макарий поднял с пола бутерброд, который он уронил две минуты назад, завернул его в салфетку и положил на тарелку. «Негоже мусорить в храме искусства», — подумал священнослужитель, вставая и направляясь к выходу из буфета. Он не хотел опаздывать на второй акт — такая недисциплинированность могла бы вызвать недовольство Патриарха.
Каково же было удивление Макария, когда, подойдя к дверям патриаршей ложи, он обнаружил там, пребывавшими в крайней степени растерянности, всех своих спутников, сгрудившихся снаружи, подле дверей.
Всех, кроме самого владыки…
Глава 7
Патриарх и колдун
Сам Патриарх в то время сидел на пассажирском месте черного автомобиля, уносившего его все дальше от здания Большого театра, по направлению к старинному церковному кладбищу, на котором издревле хоронили священников и монахов. Именно там находилась могила мученика Амвросия. Но в самом ли деле нежданный визитер в черном — а управлял машиной именно он — вез Патриарха именно туда?
Этого человека звали Ярополк Логвинов. В прошлом известный ученый, и чуть менее известный писатель, ныне он являлся проповедником эзотерического учения. По-прежнему был известен, но — в значительно менее широких кругах. Тем не менее, для достаточно большого числа людей Логвинов был кумиром и учителем, кем-то вроде гуру. Церковь же давным-давно предала его анафеме, объявив приспешником Дьявола и колдуном. И в том была немалая доля правды — Ярополк Логвинов на самом деле владел недюжинной колдовской силой.
Но был ли он одним из сатанистов?
Сегодня вечером владыка Русской Православной Церкви начал сомневаться в этом.
Еще в середине семидесятых годов двадцатого века талантливый физик Ярополк Логвинов совершил ряд научных открытий, благодаря которым его имя и спустя почти сорок лет упоминалось в одном ряду с такими фигурами, как Ландау и Алферов. Продолжи Ярополк Владиславович заниматься физикой, сегодня он, вероятнее всего, был бы уже лауреатом Нобелевской премии. Но совершенно внезапно один из перспективнейших ученых Советского Союза решил завязать с наукой. Он удалился на покой в сельскую местность, где принялся один за другим сочинять фантастические романы, содержание которых было весьма далеким от миропорядка, который утверждает классическая наука. Мировоззрение, которое своим творчеством пытался воспитать в читателях Логвинов, тяготело к древним учениям оккультизма и гностицизма.
Истинную суть произошедшей вдруг с талантливым физиком перемены знал только он сам. Все дело было в том, что в процессе своих опытов Ярополк Логвинов совершил еще одно открытие, о котором не стал сообщать своим научным руководителям или советской прессе. Он получил неопровержимые научные доказательства существования Бога и Дьявола. А также много еще чего такого, что весь цивилизованный мир давно считает фантастикой или же мракобесием…
Мало кто знал, что перед тем, как начать свою литературную
Но Ярополк Логвинов вовсе не был тем шарлатаном и клоуном, которого видели в нем священники. И, как всякий оскорбленный в лучших чувствах и намерениях человек, он в определенный момент начал собственную игру. «Вам не нужен ваш собственный Бог! — заявил Логвинов. — Тот самый Бог, к вере в которого вы призываете, является для вас лишь удобной ширмой, за которой, должно быть, очень удобно спать на гагачьем пуху, есть черную икру и пересчитывать пожертвования! Так знайте — я вам этого не позволю! Я дам народу истинное знание, и очень скоро люди посмотрят на ваши купола и кресты другим — очистившимся взором!».
Неправы в той ситуации были обе стороны. Заблуждался Логвинов, полагая, что святые отцы на самом деле не веруют в собственного Бога. Ошибались и они, считая Ярополка Владиславовича не более чем очередным сумасшедшим, желающим любыми способами добиться славы. А стоило бы задуматься — зачем это нужно тому, кто и так способен через пару десятков лет заслужить репутацию второго Эйнштейна? Так череда взаимных ошибок привела к тому, что в Советском Союзе скоро появился самый настоящий магический орден. Возглавил его, разумеется, Ярополк Логвинов.
В своем деревенском домике он не только писал романы, но и занимался изучением древних волшебных практик, не делая особой разницы между теми областями магии, которые принято называть белой и черной. Главным для Ярополка Владиславовича, чья лаборатория выглядела теперь как гибрид учебной аудитории научного института и кельи колдуна, являлось чистое знание, а уж в какой форме оно будет выражено, заботило новоиспеченного кудесника в последнюю очередь. Некоторые эксперименты он, все же, посчитал опасными и прекратил. Но и без них деятельность Логвинова вовсе не выглядела со стороны чем-то невинным и добрым. То было самое настоящее колдовство — знания, полученные еще во время научных опытов, будучи соединенными с наследием оккультистов былых времен — Папюса, Рериха, Кроули — позволили бывшему физику очень быстро освоить многие тонкости подлинного волшебства. И, разумеется, такая деятельность никак не могла понравиться тем, с кем он еще недавно пытался наладить отношения.
Они, правда, далеко не сразу узнали о том, чем занимается Логвинов. Несколько лет внешняя сторона его жизни выглядела вполне обычного для любого, кто занимается литературным трудом. Ярополк Владиславович писал книги, рассказы и статьи, публиковался в журналах, ездил по литературным семинарам и фестивалям. Но постепенно ситуация менялась. Логвинова часто можно было видеть не только на конференциях писателей, но и на мероприятиях, посвященных парапсихологии, на пресс-конференциях заезжих лидеров экзотических сект, на редких в те годы курсах нейролингвистического программирования и гипноза. В конце 80-х он много общался с известнейшими экстрасенсами, посещал ролевые игры. И все чаще Логвинов открыто выступал в прессе с резкой критикой в адрес Русской Православной Церкви. Именно это заставило ее иерархов снова вспомнить о его существовании и обратить на деятельность ученого литератора более пристальное внимание.