Око времени

Кларк Артур Чарльз

Но посреди всей этой тесноты свободными оставались окошки-иллюминаторы — справа и слева, с той стороны, где сидел Коля. За иллюминатором он видел черноту космоса, ломтик ярко-голубой Земли, разные конструкции и покрытые вмятинами от мелких метеоритов стенки обшивки орбитальной станции, ярко освещенной Солнцем. «Союз», все еще пристыкованный к станции, повторял медленное вращение грандиозной МКС. На лицо Коли ложились тени.

Муса, выполняя протокол проверки систем перед отстыковкой, провел переговоры с центром управления полетом и экипажем МКС. Николаю делать было почти нечего: самым главным занятием для него стала проверка герметичности скафандра. Это был русский корабль,

и в отличие от инженерной традиции американцев, делавших акцент на пилотировании, здесь большинство систем действовало автоматически. Сейбл, нажимая на разные кнопки и клавиши, продолжала ворчать, поскольку кнопки и клавиши располагались так, что к ним нужно было тянуться и наклоняться. С некоторыми космонавты научились обходиться с помощью деревянной палочки. Но Коля почему-то гордился старомодным, утилитарным дизайном корабля.

«Союз» походил на зеленую перечницу, из цилиндрического корпуса которой торчали кружевные крылья солнечных батарей. Из иллюминаторов космической станции «Союз» выглядел некрасивым насекомым: в сравнении с новенькими американскими космопланами он и вправду был громоздок и неуклюж. Однако «Союз» был кораблем весьма почтенным. Он родился во времена «холодной войны» и на самом деле предназначался для полета на Луну. Удивительно, но «Союзы» летали вдвое дольше, чем Коля жил на свете. Конечно, теперь, в две тысячи тридцать седьмом, люди обосновались на Луне, и на этот раз среди них были русские! Но в таких экзотических путешествиях для «Союза» места не находилось. Эти верные трудяги сновали челноками от МКС на Землю и обратно. Научный потенциал МКС был давным-давно перекрыт лунными программами, а технический — экспедициями на Марс, и все-таки МКС оставалась на орбите, где ее поддерживали политическая инерция и гордость.

Наконец наступил момент отстыковки. Несколько негромких звуков — стуки и звяканья, едва заметный толчок… и легкая горечь на сердце. В тот день «Союз», как независимый космический корабль, имел позывной «Стерео», и Коля слегка отвлекся, услышав, как Муса негромко переговаривается с Землей:

— «Стерео-один», на связи «Стерео-один»…

До начала спуска по программе оставалось еще три часа, а сейчас экипаж занялся осмотром МКС снаружи.

Муса активировал программу бортового компьютера, и «Союз», включив двигатели, начал облетать станцию. При каждом включении дюз раздавался такой звук, словно кто-то шарахнул по обшивке кувалдой. Коля видел, как из небольших отверстий вылетают продукты сгорания — фонтаны кристаллов, вычерчивающие в пространстве геометрически безупречные линии. Земля и МКС исполняли медленный танец. Но у Николая было мало времени, чтобы насладиться этим зрелищем; они с Сейбл, сидя около иллюминаторов, фотографировали станцию вручную, дополняя тем самым работу автоматических фотокамер, установленных на наружной обшивке «Союза». Делать это было непросто, поскольку очень мешали толстенные перчатки.

При каждом маневре «Союз» все больше удалялся от станции. Наконец радиосвязь на линии видимости начала ослабевать, на прощание экипаж МКС завел команде «Союза» запись музыки. Вальс Штрауса еле слышно пробивался через шипение и щелчки разрядов статики, и Колю охватила грусть. Он успел полюбить станцию, научился ощущать едва заметное вращение грандиозного «ковчега» и вибрацию при перемене позиции солнечных батарей, изучил все потрескивания и звоны сложной системы вентиляции. Проведя столько времени на борту, он испытывал к станции более глубокие чувства, чем к любому из домов, в которых ему довелось жить. В конце концов, какой еще на свете дом каждую минуту заботится о твоей жизни и сберегает ее?

Музыка смолкла.

Муса

нахмурился.

— «Стерео-один», на связи «Стерео-один». Земля, я «Стерео-один». Ответьте, я — «Стерео-один»…

Сейбл проговорила:

— Эй, Ник. Ты станцию видишь? Она должна была уже появиться с моей стороны.

— Не вижу, — ответил Коля, выглянув в иллюминатор.

Станция исчезла.

— Может быть, она ушла в тень? — предположила Сейбл.

— Не думаю. — На самом деле «Союз» опережал МКС в приближении к тени Земли. — Все равно мы должны были бы видеть ее огни.

Николаю стало здорово не по себе. Муса сердито буркнул:

— Вы можете хоть немного помолчать? Мы потеряли связь с Землей. — Он нервно нажимал на клавиши. — Я уже и тест-диагностику запустил, программу дублирования включил. «Стерео-один», это «Стерео-один»…

Сейбл зажмурилась.

— Опять ваши картофелеводы облажались…

— Заткнись, — угрожающе посоветовал ей Муса и упорно продолжал вызывать Землю.

Коля и Сейбл притихли.

Из-за медленного вращения корабля перед Николаем наконец предстал целиком грандиозный лик планеты. Они пролетали над Индией в сторону заката; от горных хребтов на севере полуострова тянулись длинные тени. Но на поверхности Земли происходили странные изменения. Она подернулась бликами — так играет солнце на дне неспокойного озера.

6

Встреча

Джош и Редди подбежали к рухнувшей на землю машине вместе с первой группой солдат. Рядовые с винтовками опасливо ходили вокруг диковинного агрегата, раскрыв от удивления рты и вытаращив глаза. Никто ничего подобного раньше не видел.

Внутри большой кабины из гнутого стекла находились три человека: двое мужчин на передних сиденьях и женщина на заднем. Подняв руки над головой, они наблюдали за кружащими около них солдатами. Потом осторожно сняли ярко-голубые каски. Женщина и один из мужчин, похоже, были индусами, а второй мужчина был белокожий. Джош заметил, как он кривился от боли.

Учитывая, с какой силой машина ударилась о землю, приходилось только удивляться тому, что она почти не пострадала — но еще больше изумляло то, что она могла летать по воздуху. Стеклянная оболочка, занимавшая большую часть корпуса спереди, кое-где треснула, но не разбилась, а вращающиеся лезвия все еще держались на ступице — они не сложились, не отвалились. А вот хвостовая часть была обрублена, и внутри нее виднелись разные трубы — потолще и потоньше. Слышалось шипение — похоже, из-под сорванной прокладки вытекал газ. На каменистую почву капало сильно пахнущее масло. Явно эта механическая птица больше не могла взлететь.

Джош прошептал Редди:

— Что-то мне не знакомы эти голубые каски. Какая это армия? Русская?

— Может быть. Но ты погляди, у того, который ранен, на каске нарисован звездно-полосатый флаг!

Вдруг кто-то из солдат щелкнул затвором винтовки.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — прокричала женщина. Она наклонилась и попыталась заслонить собой раненого пилота.

Солдат, в котором Джош признал Бэтсона, парня из Ньюкасла, одного из самых уравновешенных рядовых, целился женщине в голову. Он крикнул:

— Говоришь по-английски?

— Я англичанка.

Бэтсон вздернул брови, но опасливо проговорил:

— Тогда скажи своему приятелю, пусть держит руки так, чтоб я их видел. Jildi!

Женщина умоляюще проговорила:

— Сделай, как он говорит, Кейси. Пусть это антикварное ружье, но оно заряжено.

Пилот по имени Кейси неохотно повиновался и вытащил левую руку из-под приборной панели. В руке он что-то держал.

Бэтсон сделал шаг к машине.

— Это оружие? Отдай его мне. Быстро.