Око времени
Шрифт:
Де Морган суетился поблизости и вел себя так, словно это была его собственность.
— Они поймали эту зверюгу на севере — двое патрульных рядовых, всего в миле отсюда.
— Это всего-навсего шимпанзе, — заметил Джош.
Редди потягивал вниз то один, то другой ус.
— Но я не слышал, чтобы в этих краях водились шимпанзе. Разве в Кабуле есть зоопарк?
— Ни из какого они не из зоопарка, — тяжело дыша, выпалил де Морган. — И никакие они не шимпанзе. Осторожно, ребята…
Сипаи сняли с крупного животного сеть. Шерсть зверя пропиталась кровью. Обезьяна лежала, свернувшись в клубочек, поджав колени к груди и обхватив длинными
Обезьяна, видимо, почувствовала, что с нее сняли сеть. Она отпустила руки и неожиданно стремительным движением сначала села, потом встала на четвереньки, упершись в землю костяшками пальцев. Люди опасливо попятились назад, животное пристально уставилось на них.
— Это самка, господи, — выдохнул Редди.
Де Морган дал знак сипаям:
— Пусть она встанет.
Один из сипаев, здоровяк, не слишком охотно шагнул вперед. Он выставил вперед палку и ткнул животное в ягодицы. Обезьяна зарычала и показала большие зубы. Но сипай не отступался. Наконец животное грациозно — и даже, на взгляд Джоша, с некоторой гордостью — распрямило ноги и встало… прямо.
Джош услышал, как ахнул Редди.
У нее, безусловно, было туловище шимпанзе — дряблые, обвисшие соски, разбухшие гениталии, розовые ягодицы, и у конечностей тоже были обезьяньи пропорции. Но она стояла прямо на длинных ногах, соединенных суставами с тазом в точности так, как у любого человека.
— Боже мой, — вырвалось у Редди. — Она словно карикатура на женщину — она чудовище!
— Не чудовище, — поправил его Джош. — Получеловек, полуобезьяна. Я читал, современные биологи пишут о таких существах, они как бы стоят между нами и животными.
— Видите? — Де Морган стрелял жадным и расчетливым взглядом то в одного из них, то в другого. — Разве вы хоть раз, хоть раз видели такое, а?
Он обошел вокруг животного.
Сипай-здоровяк с сильным акцентом проговорил:
— Осторожный бывай, сагиб. Она ростом только четыре фут, но уметь царапаться и кусаться. Я вам точно говорить.
— Не обезьяна, а человекообезьяна… Нужно отвезти ее в Пешавар, а оттуда — в Бомбей, а оттуда — в Англию. Представьте, какую сенсацию она произведет в зоопарках! А может, и в театрах… Нигде такого нет — даже в Африке! Настоящая сенсация.
Животное поменьше, которое пока не выпускали из сетки, похоже, проснулось и начало кататься и жалобно поскуливать. Самка тут же откликнулась на его зов — а до этого момента словно бы и не осознавала, что малыш здесь. Она прыгнула к детенышу, протянула к нему руки.
Сипаи тут же осыпали ее ударами. Она вертелась и отбивалась, но ее заставили лечь на землю.
Редди бросился к сипаям.
— Ради бога! — прокричал он, топорща брови, — не надо ее так колотить! Разве вы не видите? Она — мать. И посмотрите в ее глаза — посмотрите! Разве этот взгляд не будет вас преследовать повсюду?
Но человекообезьяна продолжала брыкаться, а сипаи все били и били ее дубинками, а де Морган визжал, боясь, что драгоценная находка даст деру, — или, что того хуже, что ее прикончат.
Джош первым расслышал дребезжащий звук и, развернувшись к востоку, увидел в воздухе клубы пыли.
— Вот опять — я уже слышал этот звук…
Редди отвлекся от жестокой
— Что еще, проклятье?
4
Гранатомёт
Кейси крикнул:
— Мы почти у цели. Снижаюсь.
Вертолет рухнул вниз, будто кабина скоростного лифта. Несмотря на всю свою натренированность, Бисеза почувствовала ком под ложечкой.
Теперь они пролетали неподалеку от деревни. Деревья, ржавые жестяные крыши, машины, груды автомобильных покрышек — все это пролетало за стеклянным колпаком кокпита. Вертолет накренился и пошел по дуге против часовой стрелки. Предстояло совершить наблюдательный облет по кругу на бреющем полете. Но Бисезу с такой силой вдавило в маленькое сиденье, что она не видела ничего, кроме неба.
«Еще одна насмешка судьбы», — подумала она и бросила взгляд на маленький монитор, прикрепленный к стенке рядом с сиденьем.
К днищу вертолета крепился ящик, вмещавший всевозможные сенсорные устройства, начиная от видеокамер и заканчивая счетчиками Гейгера, датчиками тепла, радарами и даже приборами, способными распознавать различные химические вещества. Все эти датчики старательно ощупывали и обнюхивали землю.
«Пташка» была включена в глобальную инфраструктуру современной армии. Где-то высоко-высоко над головой Бисезы совершал полет большой вертолет К-2 (то есть командно-контрольный), но это была всего лишь верхушка перевернутой технической пирамиды, включавшей высотные разведывательные зонды, рекогносцировочные и патрульные самолеты и даже фотографические и радарные спутники, сосредоточившие все свое электронное чутье на этом регионе планеты. Потоки информации, собираемой Бисезой, анализировались в реальном времени «умными» системами на борту «Пташки» и на летательных аппаратах более высокого уровня и в центре управления на базе. Любые отклонения от нормы тут же фиксировались, и сигналы об этом отправлялись обратно к Бисезе, дабы она затем подтверждала их по особой линии связи с центром, отдельной от той линии, по которой пилоты общались с командиром авиационного подразделения.
Все это было очень сложно, но точно так же, как пилотирование вертолета, сбор данных большей частью велся автоматизировано. Как только вертолет начал круговой облет, вернулась обычная рутина, и от скуки пилоты снова принялись подзуживать друг дружку.
Бисеза понимала, как они себя чувствуют. Она имела подготовку техника по наземному руководству боевыми действиями — то есть являлась специалистом по координации связи «земля-воздух» во время конфликта. Ее высаживали в горячих точках, и она, находясь на земле, руководила нанесением точечных ракетных ударов с воздуха. Пока ей еще ни разу не приходилось применять свою подготовку, будучи разозленной. Профессионально она идеально подходила для работы в воздушной разведке, но она не забывала о том, что готовили ее не для этого.
На пограничный пост миротворческих сил ООН она попала всего неделю назад, но ей казалось, что прошло гораздо больше времени. Военнослужащих здесь разместили в казармах, которые прежде были авиационными ангарами. Высокие потолки, голые стены, постоянный запах самолетного горючего и смазочного масла. Слишком жарко днем, слишком холодно ночью. Что-то угнетающее было в этих бездушных коробках из гофрированного металла и пластика. Неудивительно, что обитатели базы в шутку прозвали ее «Клавиусом» — по названию большой международной космической базы на Луне.