Око времени
Шрифт:
Через несколько часов марша этот разрозненный и пестрый обоз растянулся на полкилометра.
Вести такую армию со всей поклажей по пересеченной местности было невероятно трудно, но никто не жаловался. А через какое-то время в марше наметился ритм, и пехотинцы, среди которых находились и те, которые прошли вместе с Александром тысячи километров, безропотно переставляли натруженные ноги, как пешие воины всех времен и народов. Для Бисезы и британцев пеший поход не представлял собой ничего неожиданного, и даже де Морган все терпел с достоинством и решительностью, вызывавшими у Бисезы неохотное восхищение. Порой македоняне пели странные тоскливые
Когда выпадала такая возможность, Бисеза разглядывала царя.
Сидевший на роскошном и очень тяжелом на вид золоченом троне, который везли по Индии лошади, Александр был одет в подпоясанную полосатую тунику, на голове его блестела золотая диадема, надетая поверх лиловой македонской шапки. В руке он держал золотой скипетр. В нем не было почти ничего греческого. Возможно, он перенял многое у персов не только из дипломатических соображений; вероятно, его покорило великолепие и могущество этой империи.
В пути рядом с царем сидел придворный прорицатель Аристандр — бородатый старик в грязной белой тунике. Взгляд у прорицателя был острый и расчетливый. Бисеза догадывалась, что этот закулисный политик наверняка гадает, как может сказаться присутствие людей из будущего на его положении при царе. Евнух-перс по имени Багоас стоял, небрежно облокотившись о спинку трона. Это был миловидный полноватый молодой человек, одетый во что-то вроде прозрачной тоги. Время от времени он ласково поглаживал затылок царя. Бисезу забавляло то, какие свирепые взгляды бросает на Багоаса Гефестион.
Александр сидел на троне в усталой, понурой позе. С помощью своего безотказного телефона Бисеза без особого труда выяснила, в какое именно время карьеры Александра он встретился ей. Сейчас царю было тридцать два года, и хотя его тело еще сохраняло силу, вид у него был изможденный. После многолетнего похода, за время которого он не раз водил своих воинов в самую гущу боя с жертвенной отвагой, порой граничащей с глупостью, теперь Александр страдал от результатов нескольких сильных ранений. Казалось, он даже дышал с трудом, а если и поднимался с трона, то только с помощью чудовищных усилий воли.
Непривычно было думать о том, что этот еще такой молодой человек уже сумел покорить территорию более двух миллионов квадратных километров, что по мановению его руки вершилась история — и еще более непривычно было помнить о том, что к этому моменту его кампания уже миновала пик своего успеха. До его гибели оставалось всего несколько месяцев, и его гордые и верные военачальники уже сейчас начинали рвать на части владения Александра. Бисеза гадала, какая новая судьба ожидала царя теперь.
Ближе к вечеру колонна остановилась, и странствующее войско быстро встало шатровым лагерем — миниатюрной копией того лагеря, что раскинулся в дельте Инда.
Приготовление пищи представляло собой медленный и сложный процесс. Далеко не сразу загорелись походные костры, чуть позже над ними забулькали котлы и котелки. Но тем временем воины много пили, звучала музыка, затевались танцы и даже импровизированные театральные представления. Торговцы выставляли лотки, по лагерю стали расхаживать проститутки, вскоре они исчезали в шатрах простых воинов. И все же большинство
Ночью Бисеза лежала в шатре и пыталась заснуть, слыша детское хныканье, смех любовников и унылые пьяные песни тоскующих по родине македонян. Бисеза имела опыт выполнения заданий, когда через несколько часов полета она оказывалась вдалеке от базы, и все же она возвращалась назад не более чем через сутки. Но воины Александра, выйдя из Македонии, прошествовали по Евразии и добрались до современной северо-западной границы Индии с Пакистаном. Бисеза пробовала представить себе, каково это: идти за Александром несколько лет, попадать в места столь далекие и неизведанные, что с таким же успехом это войско-город могло шествовать маршем по Луне.
Миновало несколько дней похода, и македоняне и их спутники стали жаловаться на необычные хворобы. Инфекции протекали очень тяжело, несколько человек умерли, но скромных познаний Бисезы и британцев в полевой медицине хватило для того, чтобы поставить диагноз и провести хоть какое-то лечение. Бисеза понимала, что они с британцами принесли с собой из будущего микробы, против которых у македонян не было иммунитета. За время своей одиссеи македонянам пришлось столкнуться с множеством болезней, которых они прежде не ведали, но в далекое будущее даже они, прошедшие по половине мира, не вторгались. К счастью для всех, вспыхнувшие инфекции быстро угасли. Не заразились ничем ужасным и британцы от македонян. Бисеза живо представила себе, как какой-нибудь эпидемиолог строчит академический труд о хронологической асимметрии распространения инфекционных заболеваний.
День за днем поход продолжался. Личные разведчики Александра хорошо исполняли свою работу, царю и его военачальникам была знакома долина Инда, и к Джамруду колонна македонян двигалась другой дорогой — не той, какой пришли к их лагерю Бисеза с ее спутниками.
Однажды, когда до Джамруда оставалось не более двух дней пути, перед ними предстал город, которого никто из них не узнал. Колонна остановилась, и Александр выслал вперед отряд разведчиков в сопровождении Бисезы, де Моргана и нескольких сипаев.
Город имел явно выраженную планировку. Имея размеры большого торгового центра, он стоял на двух земляных холмах, и оба эти холма окружали массивные стены, выстроенные из обожженных глиняных кирпичей. Широкие ровные улицы пересекались под прямым углом, и впечатление было такое, словно здесь совсем недавно жили люди. Но когда разведчики осторожно вошли в ворота, они не увидели в городе никого, ни единого человека.
Назвать эти постройки руинами язык не поворачивался — для этого город слишком хорошо сохранился. Остались целыми и нетронутыми деревянные крыши. Но люди покинули город не в последние дни, а достаточно давно. Немногочисленные предметы мебели и посуда были сломаны и разбиты. Если и оставалась какая-то пища, ее давно растащили собаки и склевали птицы. Все вокруг было покрыто слоем тонкой красно-коричневой пыли.