Око времени

Кларк Артур Чарльз

Обставлено все было грандиозно. Огромный шатер Александра, который сюда привезли из дельты Инда, был сшит из ткани, украшенной звездами, и покоился на золотых столбах. Для гостей перед золотым троном царя были поставлены сиденья с серебряными ножками. Между тем атмосфера была напряженная: всего в шатре, помимо участников переговоров, находилось не меньше ста вооруженных и готовых к бою воинов, называемых щитоносцами и одетых в алые с голубым туники, а также Бессмертные из Персии в чудесно вышитых, но совершенно непрактичных одеждах.

Евмен, пытаясь избежать ненужных трений, предварительно ознакомил Бисезу с тем, как полагается вести себя в присутствии царя. Поэтому все гости

из будущего, войдя, приветствовали Александра, исполняя prosky-nesis. Так по-гречески именовался персидский обряд, заключавшийся в том, чтобы послать царю воздушный поцелуй и поклониться. [19] Ясное дело, это не очень понравилось Абдыкадыру, а вот капитан Гроув и его подчиненные все сделали как надо, не моргнув глазом. Видимо, эти британцы, волею судеб оказавшиеся на задворках своей империи и окруженные всевозможными князьками, раджами и эмирами, научились уважать необычные местные традиции.

19

Если точнее, кланяющийся должен был пасть ниц перед царем.

Но только этот обряд и вызвал у Абдыкадыра внутренний протест, а в остальном, как видела Бисеза, он получал от происходящего огромное удовольствие. Бисеза знала мало таких здравомыслящих людей, как Абдыкадыр, но сейчас он явно окунулся в приятные фантазии, представляя себе, что эти потрясающие македоняне — и в самом деле его предки.

Гости расселись по красивым сиденьям, пажи и слуги обошли всех с блюдами, уставленными угощеньями и напитками, и переговоры начались. Перевод, который вели греческие ученые и де Морган, шел медленно и порой обескураживал и раздражал и ту, и другую сторону. Но все же мало-помалу переговорщики продвигались вперед с помощью карт, рисунков или даже надписей на македонских восковых табличках или на листках бумаги, которые Джош и Редди вырывали из своих блокнотов.

Начали с обмена имеющимися сведениями. Людей Александра совсем не удивило Око Зла, повисшее в воздухе над плацем около крепости Джамруд. С того самого дня, когда, по выражению македонян, «солнце скакнуло по небу», их разведчики видели подобные шары по всей долине Инда. Как и британцы, македоняне быстро привыкли к этим безмолвным и неподвижным «соглядатаям» и относились к ним без всякого почтения.

Весьма практичного и здравомыслящего секретаря Евмена гораздо меньше интересовали эти безмолвные загадки. Более ему была интересна политика, проводимая в будущем и заставившая этих людей оказаться здесь. Некоторое время ушло на то, чтобы втолковать Евмену и всем остальным, что британцы под командованием капитана Гроува и группа Бисезы на самом деле — из разных времен, что между ними пропасть примерно в сто пятьдесят лет. Правда, такое расстояние во времени выглядело крошечным в сравнении с двадцатью четырьмя столетиями, отделявшими время Александра от времени Бисезы. И все же Евмен довольно-таки быстро уяснил картину событий века девятнадцатого, когда капитан Гроув вкратце обрисовал обстановку.

Бисеза ожидала, что конфликтная ситуация двадцать первого века будет менее понятна македонянам, но когда Абдыкадыр упомянул о запасах нефти в Средней Азии, в разговор вступил Евмен. Он вспомнил о том, что на берегах реки в некоей стране (как поняла Бисеза, это было на территории современного ей Ирана) прямо рядом с тем местом, где поставили царский шатер, в земле было два источника, из которых вытекала странная жидкость.

— По вкусу и цвету эта жидкость ничем не отличалась от оливкового масла, — объяснил Евмен, — но тамошняя почва вовсе не годилась для оливковых деревьев.

Но

все же, по его словам, Александр размышлял о том, какую выгоду можно извлечь из таких запасов этой странной жидкости, если они окажутся большими. Правда, придворный прорицатель объявил, что это масло — предвестие больших грядущих трудов.

— Мы пришли сюда в разные времена, и привели нас разные цели, — сказал Евмен. — Возможно, здесь сосредоточены стремления мира к вечности.

Сам Александр говорил мало. Он восседал на троне, подперев подбородок кулаком и полуприкрыв глаза. Лишь изредка он приоткрывал их и смотрел на собравшихся чуть искоса с непонятным, обманчивым смущением. Ведение переговоров он практически целиком отдал на откуп Евмену, который представлялся Бисезе человеком дальновидным и умным, а также Гефестиону, а этот время от времени прерывал Евмена и просил разъяснить ему что-то или принимался спорить с секретарем царя. Было совершенно ясно, что отношения у Евмена с Гефестионом напряженные.

«Но наверное, — подумала Бисеза, — Александр доволен тем, что эти двое потенциальных соперников вот так разделены».

Постепенно разговор перешел на то, что произошло со всеми сразу, — каким образом история могла распасться на куски и почему.

На взгляд Бисезы, случившееся должно было бы повергнуть македонян в ужас, но это оказалось не так. Они были твердо убеждены в том, что все происходящее — деяния богов, замыслы которых неисповедимы: мировоззрение этих людей, не имевшее ничего общего с наукой, для Бисезы было абсолютно чуждым, но между тем мыслили македоняне достаточно гибко для того, чтобы принимать подобные загадки как данность и не шарахаться от них в страхе. Это были закаленные и решительные воины, прошагавшие по неведомым землям не одну тысячу километров. Они, как и их греческие советники-ученые, были далеко не дураки.

Александра явно занимали философские вопросы.

— Могут ли умершие жить снова? — негромко вопросил он гортанным баритоном. — Ведь я для вас давным-давно мертв… И можно ли воссоздать прошлое — вернуться туда, где ты еще не совершил будущих прегрешений и не испытал горечи утрат?

Абдыкадыр шепнул Бисезе:

— Человеку, на руках у которого столько крови, как у этого парня, мысль о том, что прошлое можно подправить, должна казаться весьма привлекательной…

Гефестион сказал:

— Большинство философов смотрят на время как на циклы повторений. Как биение сердца, как прохождение времен года, как прибывание и убывание Луны. В Вавилоне астрономы создали календарь, высчитав движение планет, они говорят о Великом Годе, который длится, если я не ошибаюсь, четыреста тысяч лет. Когда планеты собираются в одно, особенное созвездие, происходит большой пожар, а когда планеты собираются воедино в другом месте, наступает «зима» и приходят потопы… Некоторые даже утверждают, что события прошлого повторяются в точности от одного цикла до другого…

— Однако эта мысль не давала покоя Аристотелю, — вставил Александр, и Бисеза вспомнила, что он действительно был учеником этого философа. — Если я живу за столько же лет до падения Трои, на сколько и после ее падения, то что же вызвало эту войну?

— Но все же, — продолжал Гефестион, — если в понятии повторяемости циклов есть что-то верное, то можно объяснить немало странных вещей. К примеру, оракулы и пророки… Если время построено из циклов, то, возможно, предсказание будущего не только видение будущего, но и память о прошедшем. Если так, то странная смесь времен, которой мы теперь стали свидетелями, не так уж необъяснима. Ты согласен со мною, Аристандр?