Око времени

Кларк Артур Чарльз

Даже несмотря на наличие мощеной дороги переход занял еще несколько дней. По обе стороны от мостовой лежала пыльная земля, на которой росли только чахлые кустики. Но тут и там попадались то каменные курганы, то ровные канавы — и то и другое явно искусственного происхождения, но все давно заброшенное, непонятно для чего устроенное.

Каждый вечер, когда войско устраивалось на ночлег, Кейси устанавливал радиоаппаратуру и слушал, не будет ли сигналов от экипажа «Союза», затерянного где-то посреди бескрайних просторов Азии. Они договаривались, что будут выходить на связь в определенное время, но с того самого дня, как космонавты собрались совершить

посадку, от них так и не было никаких вестей. Кейси также следил за сигналом, исходившим от неизвестного радиомаяка, расположенного, судя по всему в Вавилоне. Рисунок сигнала остался прежним — это было просто попискивание, проносившееся по диапазону частот на манер технического пробного сигнала. Но все же оно звучало снова и снова. Кейси постоянно вел регистрацию сеансов связи, записывал данные о направлении сигнала, времени звучания, силе и прочих подробностях. Приблизительные вычисления упорно указывали на то, что источник сигнала находится в Вавилоне.

А еще — Очи. Вернее говоря, их отсутствие. По мере продвижения на запад Очи стали попадаться все реже, и в конце концов Бисеза вдруг поймала себя на том, что за весь день ей на глаза не попалось ни единого Ока. Никто не мог сообразить, что это могло означать.

Наконец поравнялись с очередной хронологической границей. Передовые ряды всадников подъехали к травянистой равнине, протянувшейся вдоль убийственно ровной линии с юга на север, насколько хватало глаз. Не пересекая линии раздела, всадники остановились.

На западе, рядом с границей, земля была разбита на многоугольные поля и расчерчена блестящими каналами. Тут и там посреди полей стояли грубовато сработанные саманные хижины под соломенными крышами. Приземистые, некрасивые, они казались комками кое-как слепленной глины. Хижины явно были населены: Бисеза видела, что от крыш некоторых из них к небу тянутся струйки дыма. Несколько коз и волов, привязанных к столбикам, смиренно паслись невдалеке от дороги. Но люди на глаза не попадались.

Абдыкадыр подошел и встал рядом с Бисезой.

— Знаменитые вавилонские оросительные каналы.

— Наверное, это действительно они.

Некоторые каналы служили продолжением высохших, наполовину обвалившихся канав, замеченных Бисезой раньше, — значит, то были те же самые древние инженерные сооружения, разрушенные веками. Но это грубое нагромождение эпох явно создавало практические проблемы: на участках из более поздних времен высохшие канавы отгораживали каналы от рек, питавших их водой. У некоторых крестьян каналы пересыхали.

Абдыкадыр сказал:

— Давайте подадим пример.

Он решительно шагнул вперед и пересек невидимую и неощутимую линию между двумя участками поверхности планеты.

Вскоре линию перешли и воины-македоняне, и войско продолжило путь.

Плодородность здешних земель не оставляла сомнений. Большая часть полей была засеяна пшеницей — высокой, с пышными колосьями. Бисеза, дочь фермера, такого сорта пшеницы не знала. А еще здесь росли просо и ячмень, кое-где возвышались финиковые пальмы. Сесил де Морган сообщил, что когда-то вавилоняне слагали песни об этих пальмах, и в этих песнях было перечислено триста шестьдесят разных блюд и вещей, которые можно сделать из них, — по одному способу применения на каждый день вавилонского года.

То ли крестьяне попрятались, то ли нет — но ни одного человека нигде не было видно, а войско Александра зависело от того, что выращивалось на этих полях.

«Здесь они будут вести себя более дипломатично», — подумала Бисеза.

У царя хватало

людской силы, чтобы взять то, что ему было нужно, но местные жители знали свою землю, а столь огромному голодному войску нельзя было себе позволить такую роскошь, как хотя бы один несобранный урожай. Возможно, первым делом стоило все обставить так, чтобы воины Александра и люди, сведущие в инженерных работах, взялись за восстановление оросительной системы…

Абдыкадыр сказал:

— Знаешь, невозможно поверить, что это — Ирак, что мы всего примерно в сотне километров к юго-востоку от Багдада. Сельскохозяйственное процветание этих краев на протяжении тысячелетий питало империи.

— Но куда же все подевались? — спросила Бисеза.

Абдыкадыр ответил ей вопросом на вопрос:

— Разве стоит винить этих крестьян за то, что они попрятались? Их богатые обрабатываемые земли рассечены пополам и заменены полупустыней. Каналы действуют плохо. Едкий дождь истребляет посевы. Послушай… а что это там за громадина на горизонте? А? Вон там… — Он остановился и показал вперед.

На западе, на линии горизонта Бисеза рассмотрела постройки, издалека казавшиеся серыми и затянутыми пеленой тумана, — разновысокую стену и что-то вроде ступенчатой пирамиды.

— Вавилон, — прошептал Абдыкадыр.

Джош добавил:

— А это — Вавилонская башня.

— Матерь Божья! — вырвалось у Кейси.

Основная часть войска и обоз догнали авангард и встали большим лагерем на илистой равнине недалеко от берега Евфрата.

Александр решил выждать сутки и только потом войти в город. Хотел посмотреть, не выйдет ли к нему городская знать, дабы поприветствовать его. Никто не вышел. Александр отправил разведчиков, чтобы те осмотрели городские стены и прилегающую к ним местность. Разведчики вернулись целы и невредимы, но вид у них, как показалось Бисезе, был напуганный.

Невзирая на все хронологические сдвиги, царь решил въехать в город со всем подобающим ему великолепием. И вот рано утром, накинув расшитую золотом мантию и украсив голову золотой диадемой, он сел на коня и отправился к городской стене. Рядом с ним шагал Гефестион, их окружала фаланга щитоносцев — прямоугольник, выстроенный из устрашающих мышц и железа. Глядя на царя, невозможно было сказать, что ему больно ехать верхом. Бисеза в который раз поразилась силе духа этого человека.

Евмен и другие приближенные шли свободной группой позади царя. В эту группу входили капитан Гроув и его старшие офицеры, несколько британских солдат, Бисеза и экипаж «Пташки». Бисеза вдруг почувствовала себя немного неловко посреди этой величественной процессии, потому что она, ее современники и британцы были на голову выше любого из македонян, невзирая на всю роскошь их торжественных одеяний.

Городские стены сами по себе производили большое впечатление — сложенные из обожженного кирпича и отесанных камней, они трижды опоясывали город по периметру, растянувшись километров на двадцать. Наружную стену вдобавок окружал ров. Но не было никаких признаков жизни — ни дыма от очагов, ни воинов, бдительно глядящих вдаль с крепостных башен… а огромные ворота были открыты нараспашку.

Евмен пробормотал:

— В прошлый раз город был иным — когда сюда впервые вошел Александр. Нам навстречу выехал сатрап. Дорога была усыпана цветами, по ней шли воины и везли в клетках ручных львов и леопардов, а жрецы и прорицатели танцевали под звуки арф. Это было восхитительно! Это было подобающе! А это…