Околоток
Шрифт:
И так же, как незадолго до этого в комиссариате, Сэм наконец вспомнил и крикнул: «Ух!» Он снова стал тем, кого родители могли узнать - маленьким ребенком с избитым лицом. Тем, кого они любили. Остолбеневший отец попятился на целый метр.
– Сэм! Сэм!
– воскликнул он.
– Но я схожу с ума! Сэм!
– и он позвал жену, которая находилась неподалеку и тоже сказала: «Сэм!»
– Ну ладно, ай, ай и ай!.. Сука!
– завопил разъяренный Сэм, обливаясь слезами, и тут же снова стал большим.
– А теперь, сволочь! А?
– крикнул он.
– Послушайте...
И мать Сэма заплакала, словно ее ребенок скоропостижно скончался прямо у нее на глазах. Эти крики бесили Сэма, и он сказал: «Ух!». Мама тут же накинулась на него, стиснула в объятьях, осыпала поцелуями. А отец с угрюмым лицом и поникшим взглядом уселся на соломенный стул, украшавший прихожую.
Тогда Сэм постарался объяснить как можно доходчивее. Он рассказал о старом ночном волшебнике, звездах, желании, круассанах, деньгах, Марианне и побоях! При этом он так возмущался, что даже заплакал, стиснул зубы и стал бить кулаком по стене, но потом взял себя в руки и не крикнул: «Ай!», хотя руке было очень больно.
Родители слушали молча, в полной прострации. Конечно, они не верили в чудеса или волшебство. Они даже никогда не водили Сэма к психотерапевту, несмотря на его непримиримый, непокорный дух. Словом, Сэму пришлось десять раз становиться у них на глазах то большим, то маленьким, чтобы они наконец смирились со своим горем.
– Я никогда не смогу! Никогда!
– жалобно повторяла мама Сэма всякий раз, когда тот принимал вид красивого парня двадцати пяти лет (или около того). И она обнимала его, словно воскресшего из мертвых, всякий раз, когда он снова становился маленьким.
Но родителям Сэма пришлось с этим свыкнуться. Приснившийся волшебник не уточнил, наградил ли он Сэма своим страшным даром временно или навсегда. В любом, даже самом крайнем случае, это должно было закончиться, когда Сэм (Сэм-маленький, как его теперь называли, дабы отличать от «другого») вырастет и, стало быть, сольется со своим двойником.
Сэм не понимал, почему родителям он больше нравился маленьким. Конечно, за столом это обходилось дешевле, но спал-то он в своем маленьком состоянии, так что пока еще незачем было покупать длинную кровать. Тем не менее, с Сэма взяли обещание, что он никогда - никогда-никогда - не будет показываться «большим» на улице, в школе или в сквере, что это останется семейной тайной и что он никогда не будет менять свой рост из-за вредной учительницы, разборчивой девочки или драчливого дружка! Сэм пообещал, цедя слова сквозь зубы. С каждым днем взрослое тело устраивало его все больше и больше, и поскольку чудо с пачками денег, похоже, было таким же бесконечным, как и все остальное, он стал вести после школы вторую жизнь во взрослом облике, о которой никто не знал.
Шли годы, одно Рождество сменялось
Со временем Сэм-болыиой нормально старился (если судить по внешнему облику) и достиг примерно лет тридцати. Но зато Сэм-маленький не рос вообще: он навсегда остался семилетним. И когда нужно было поменять его кровать, и впрямь отслужившую свое, ее заменили кроватью такого же размера. Ну и, конечно, Сэма-маленького не стали отдавать в школу. Смирившись со своей судьбой, он учился заочно. Нужно было только определиться, в каком облике он будет сдавать выпускной экзамен - не по годам развитым мальчонкой или отстающим в развитии взрослым.
Однако еще до того, как была назначена дата экзамена, Сэм бесследно исчез. Устав быть семилетним у себя дома и тридцатилетним во всех других местах, он решил оставить свое детство только для себя самого, и говорить «Ай!», принимая взрослый облик перед каждым, кто не был ребенком семи лет (или около того).
На это Рождество родители Сэма почувствовали себя такими измученными, обокраденными, одинокими и ненужными, что решили завести нового ребенка, который, возможно, от них не сбежит.
Ну а Сэм тем же вечером снял роскошные апартаменты в дорогом отеле, купил елку, игрушки, сладости, шоколад и не забыл о шампанском для своего двойника. Затем, когда наступила ночь, он запер дверь на засов, сказал: «Ух!» и снова стал Сэмом-маленьким.
В тот вечер он впервые полюбил Рождество.
ТУПОГОЛОВЫЙ МАЛЬЧИК
По мотивам «Тысячи и одной ночи»
Жил да был король, величайший король, король по профессии, и звали его Великолепный Кол. Он правил со славой седьмым островом седьмого моря, и многочисленные подданные говорили о нем:
– У нас есть король, величайший король, король по профессии, и он правит во славе!
Однажды этот король устал от любви и женился на женщине. И произвел он на свет сына. И ребенок был таким красивым, светлым и нежным, что назвали его Лунным Светом.
Долго ли коротко ли - принцу Лунному Свету исполнилось пятнадцать лет: и красота его, перестав быть бесконечной, превратилась в оазис. И вдруг ощутил он муки желания.
«Как странно, - подумал король-отец.
– Но посмотрим, что ему поможет».
Гарем короля насчитывал триста шестьдесят мальчиков - по одному на каждое утро, триста шестьдесят подростков - по одному на каждый полдень и триста шестьдесят молодых людей - по одному на каждый вечер. (В той древности годы были не такими длинными, как сейчас.)
Король привел сына в гарем, слуги склонились перед подростком и молвили:
– Добро пожаловать, о Велоликий!
Ибо таково было прозвище, которое народ, восхищенный его красотой, дал принцу Лунному Свету.
И вот принц совокупился сначала с тремястами шестьюдесятью мальчишками, а затем сказал: