Околозима
Шрифт:
Актеры, со странными эмоциями в глазах, покивали.
— И, раз уж вы здесь, он всем понравился!
Снова покивали.
— Я позволил себе предварительно распределить роли, потому что не сомневаюсь, что вы с ними легко справитесь. Но, возможно, придется провести небольшую ротацию, поэтому нам предстоит небольшой кастинг.
Актеры в третий раз покивали — в конце концов, за этим они и здесь.
Вернувшись в «смотровую», расселись на стулья за каноничным длинным столом. Рику-сан приготовился позвать
— Рику-сан, а можно сегодня этим займется Нанако? — Попросил я, желая привнести в процесс немного разнообразия.
— Почему бы и нет? — Пожал плечами управляющий, передал послушно подошедшей к нему девушке планшет с пристегнутыми листочками, — Просто вызывай всех по списку, Курой-сан!
— Спасибо за доверие, Кониси-сан! — Поклонилась она и пошла к двери.
— Это какая-то школьная практика? — Поинтересовался МИДоКГБшник.
— Просто гоняем самого молодого, — Не стал я раскрывать карты.
Мужик хмыкнул и вернул невозмутимый вид.
Это он рано, потому что дверь распахнулась, и в нее, чуть не сбив Нанако, вбежала запыхавшаяся Людмила.
— Ой, столько там таких хороших актеров в коридоре! — Поделилась она впечатлениями, опомнилась и поклонилась с ритуальным японским: — Простите за опоздание!
— Ничего, мы еще не начали! — Ответил я на японском же, — Присаживайтесь! — Указал на свободный стул.
Женщина поняла и направилась к своему месту.
— Это — Людмила, моя хорошая знакомая! — Представил я ее Николаю Степановичу.
— А мы знакомы! — Ответил он, — Здравствуйте, Людмила Леонидовна. Как вы? — Вполне участливым тоном осведомился он.
— Не вашими стараниями, — Поджала она губы.
— Те люди больше не работают, — Судя по бесконечно терпеливому тону, в очередной раз объяснил Николай Степанович, — Еще раз, от всего министерства, прошу у вас прощения за тот чудовищный инцидент!
— Мне уже все равно, — Отмахнулась Люда.
— А зачем вы здесь? — Поинтересовался он.
— По моей личной просьбе! — Вмешался я, — Переводчик, — Кивнул Юдзи-сану, — Это замечательно, но всем будет гораздо удобнее, если при актерах будет знакомый с Японией соотечественник.
— У нас не хватает сотрудников, — Пожаловался-оправдался Николай Степанович, — Поэтому мы не смогли выделить сопровождающего.
— Это не камень в ваш огород! — Улыбнулся я и решил перейти уже к делу, — Нанако, уважительно пригласи первую пару!
— Да! — Поклонилась она и пошла приглашать, — Э-ри-на Ав-раа-мов-на Быс-триц-кая! — Старательно выговорила она первое имя, — И Ю-рий Мефо-дь-е-виць Со-ро-мин!
Названная пара зашла, с достоинством поклонилась. Встали, поклонились в ответ. Они у нас главные из второстепенных — садовник и экономка.
— Умеете пользоваться, Юрий Мефодьевич? — Указал я на прислоненный к стене реквизит в виде садовых вил.
—
— Теперь, пожалуйста, встаньте рядом с Эриной Авраамовной, обопритесь на вилы, оба примите вид, будто смотрите в спину уходящего персонажа, зная больше, чем он, и совещаетесь, поделиться ли этим знанием. Реплики…
— Мы выучили! — Улыбнулась Эрина Авраамовна.
Далее актеры проделали все названное, буквально за пару секунд приняв нужные позы и многозначительные выражения лиц.
— Она решила освятить дом! — С выражением «какая глупость!» произнесла Эрина Авраамовна, укутавшись в шаль и вглядываясь в стену чуть правее моего плеча — типа там кто-то уходит.
— Может, стоит ее остановить? — Вздохнув, спросил Юрий Мефодьевич.
— Не беспокойтесь, туман ее скоро остановит! — Укутавшись в шаль поплотнее, заверила Эрина Авараамовна.
— Идеально! — Прервал я сценку и спросил: — А вы английским владеете?
Актеры повторили сценку на запрошенном языке. У обоих — очень приличный «английский» выговор. Старая школа, так сказать.
— То, что надо! — Оценил я, — Вас и переозвучивать не придется!
— Только на японский! — Улыбнулся Юрий Мефодьевич.
— Только на него, да! — Улыбнулся я, — Для меня — огромная честь работать с актером, снимавшегося у Куросавы-сенсея!
— Он оказал мне честь! — В японской манере ответил пожилой актер, и первая пара покинула помещение, сменившись целой группой — они у нас «спиритологи». Попросил уважаемых актеров рассесться у реквизита в виде стола с оккультными атрибутами.
Елена Николаевна Гоголева закатила глаза, явив нам пожелтевшие от старости белки и начала возить ручкой по бумаге:
— Что случилось?
— Не говори ей! Не говори! — Прочитал я за отсутствующего пока ребенка.
— Не…говори… — Пробормотал записывающей за медиумом Юрий Иванович Каюров.
— Бедные дети плачут! — Печально произнесла пожилая актриса, — Что произошло в этой комнате? Что ваша мать с вами сделала? — Подпустив в голос сочувствия, спросила она пространство.
— Отлично! — Оценил я, поднялся со стула, — Давайте пропустим кусочек и перейдем к динамичному моменту. Это с вашей реплики «мы не умерли»! — Пояснил я Юрию Ивановичу.
— Мы не умерли! — Послушно пробубнил он, сделав вид, что записывает.
Я схватил стол, начал его трясти. Сидящий за ним с другими актерами Вячеслав Иванович Езепов схватил канделябр, не дав ему упасть. Отпустив стол, начал рвать валявшиеся на столе листы, швыряя куски в послушно пугающихся актеров.
— Идеально! — Одобрил я всех скопом.
— Йоша, а это страшилка будет, да? Как твое «Проклятие»? — Пользуясь паузой, поинтересовалась Люда.
— А ты уже что-то снимал? — Поинтересовался «экс-Ленин».