Окончательно мертв
Шрифт:
— Эта мертвая девица хочет с тобой говорить, — сказала она, ничуть не приглушая голоса, и на нас стали оборачиваться. У Арлены очень ограниченные запасы деликатности — и такта, кстати, тоже.
Удостоверившись, что мои клиенты все обслужены, я подошла к столику вампирши.
— Чем могу быть полезна? — спросила я самым тихим голосом, который только могла изобразить. Она все равно меня услышит, у вампиров слух феноменальный, и зрение тоже по остроте не очень отстает.
— Вы Сьюки Стакхаус? — спросила она.
Была
— Да, это я. Могу чем-нибудь быть полезна?
Она на меня смотрела взглядом, который иначе как сомневающимся не назовешь.
— Меня сюда прислала Пам, — сказала она. — Меня зовут Фелисия.
Голос у нее был певучий и такой же экзотический, как ее внешность. Наводил на мысль о стаканчиках рома и морских берегах.
— Очень рада познакомиться, Фелисия, — ответила я вежливо-вежливо. — Надеюсь, Пам пребывает в добром здравии?
Поскольку у вампиров состояние здоровья не меняется, вопрос этот был Фелисии на засыпку.
— Кажется, у нее все в порядке, — неуверенно ответила вампирша. — Она меня послала вам представиться.
— О'кей, теперь я вас знаю, — сказала я, так же недоумевая, как Фелисия секунду назад.
— Она сказала, что у вас привычка убивать барменов из «Клыкочущего веселья», — продолжала она, и ее прекрасные оленьи глаза расширились от оживления. — Она сказала, что я должна вымолить у вас милосердия. Но вы мне кажетесь всего лишь человеком.
Ох уж эта Пам!
— Она вас дразнила, — сказала я как можно мягче. Ясно было, что Фелисия — отнюдь не гений: сверхслух и сверхзрение — это еще не сверхинтеллект. — Мы с Пам — друзья, в определенном смысле, и она очень любит меня конфузить. Полагаю, точно так же она обращается с вами, Фелисия. У меня нет намерения кому бы то ни было причинять вред. — Фелисия смотрела недоверчиво. — Да, правда, у меня неудачная история взаимоотношений с барменами из «Веселья», но это, гм… всего лишь совпадение, — объясняла я сбивчиво. — К тому же я — честно, на самом деле — всего лишь человек.
Несколько секунд потратив на переваривание этих сведений, Фелисия явно испытала облегчение, отчего стала еще симпатичнее. У Пам для каждого поступка всегда есть не одна причина, и я задумалась, не для того ли она ко мне послала Фелисию, чтобы я отметила ее привлекательность — которая никак от Эрика не ускользнет. Наверняка пыталась затеять какую-нибудь заваруху — она терпеть не может обыденности.
— Возвращайтесь в Шривпорт и развлекитесь как
— С Эриком? — спросила прекрасная вампирша несколько удивленно. — С ним отлично работать, но до мужчин я не охотница.
Я оглядела свои столы — не только проверить, не нужно ли кому-то срочно выпить, но чтобы посмотреть, кто услышал последнюю реплику диалога. У Хойта практически язык весь вылез наружу, а Кэтфиш застыл, как будто пойманный светом фар. Даго был приятно поражен.
— А скажите, Фелисия, как вы попали в Шривпорт, если можно спросить?
— Меня пригласила Индира, моя подруга. Она сказала, что служба у Эрика не так уж плоха. — Пожатием плеч Фелисия показала это «не так уж плоха». — Он не требует сексуальных услуг, если женщина к этому не склонна, а требует только несколько часов работы в баре и кое-какие специальные задания время от времени.
— То есть у него репутация хорошего босса?
— Это да. — Фелисия смотрела почти удивленно. — Но добрячком его, конечно, не назовешь.
«Добрячок» — не такое слово, которое можно вставить в одну фразу с именем Эрика.
— И еще — нельзя становиться у него на дороге. Этого он не прощает, — задумчиво продолжала Фелисия. — Но пока ты честно выполняешь свои обязательства, он тебе платит тем же.
Я кивнула. Это более или менее совпадало с моим впечатлением об Эрике, а его в некоторых отношениях очень хорошо знала… хотя в других отношениях могла не знать совсем.
— Это куда лучше, чем в Арканзасе, — сказала Фелисия.
— А почему вы оттуда уехали? — спросила я, не в силах удержаться от любопытства. Среди вампиров я еще не встречала таких простодушных.
— Питер Тредгилл, — ответила она. — Наш король. Только что женился на вашей королеве.
София-Анна Леклерк Луизианская моей королевой никак не была, но я уж из любопытства хотела продолжить разговор.
— А что такого уж плохого в Питере Тредгилле?
Тоже оказался вопрос на засыпку. Очень долго она думала.
— Он злой и завистливый, — сказала она, хмурясь. — Никогда его не устраивало собственное положение. Когда он стал королем — а он годами для этого строил интриги — все равно не был доволен. Оказалось, штат его не устраивал, понимаете?
— Вроде как, — сказала я. — «Любой штат, согласный признать меня королем, не стоит того, чтобы в нем царствовать»?
— Вот именно! — ответила Фелиция с таким видом, будто я невесть какая умная, что придумала такую фразу. — Он долго-долго вел переговоры с Луизианой, и даже Нефритовый Цветок устала слышать о королеве. Наконец она согласилась на союз. Через неделю после празднования король опять ходил мрачный. Вдруг оказалось, что этого мало, а она еще и должна его любить, все отдать ради него.