Окончательный выбор
Шрифт:
Фасси не отвечал, собачье естество взяло верх над его лингвистическими способностями, и лаял он теперь истово, вкладывая всю свою собачью душу, а когда из-за дерева появился мужчина в свободной рубахе и потертых джинсах, Фасси бросился на него и пытался укусить, но у пса это не получалось, будто пришедший был заколдован. Пес успокоился, отбежал к Питеру, и тот с удивлением отметил, что Фасси махал теперь хвостом с таким удовольствием, будто минуту назад не врага пытался прогнать, а лучшего друга встретить и приветствовать.
— Господи, — прошептала Инга и ухватила Питера
— Здравствуйте, — сказал пришелец. — Ты Петр Варламов, верно?
— Верно, — пробормотал Питер. Он видел это лицо, точно видел, но где и когда?
— А тебя зовут Инга Жеянова, я не ошибаюсь?
Инга не ответила, только крепче ухватила Питера за руку.
— А это Фасси.
Пес неуверенно тявкнул, но природная собачья вежливость взяла верх, и он сказал мирно:
— Да. А ты Петр Варламов.
— Правильно.
И только теперь Питер понял, почему лицо этого человека и его одежда показались ему знакомыми.
— Я? — изумился он.
— Я, — кивнул Питер. — Согласись, когда разговариваешь с собой, логично видеть собеседника.
— Ты… — протянул Питер, — из моего будущего?
— Не нужно выдумывать сущностей сверх необходимого. Я — это ты, какой ты есть сейчас.
— Ты… отсюда? И знаешь больше меня!
— Нет, — решительно возразил Питер, — но если мы сядем и поговорим, то скоро будем знать гораздо больше, чем знали.
— Не отпускай мою руку, — прошептала Инга на ухо Питеру.
— Только не долго, — посоветовал Фасси, усаживаясь у ног Питера, — я терпеть не могу долгих разговоров.
Питер опустился на землю, вытянув ноги, и взглядом предложил
Питеру сесть рядом. Тот так и сделал, Инга села тоже, почему-то оказавшись на одинаковом расстоянии от обоих Питеров.
— Это твой выбор? — спросил ее Питер. — Надеюсь, тебе не придется подкидывать монетку, чтобы решить, с кем ты?
— Не нужно так, — поморщился Питер. — Выбрать Инга сумеет. Рассказывай.
— Тебе? — нахмурился Питер. — Ты знаешь все, что известно мне.
— Да, — согласился Питер. — Твое знание во мне есть. Но нет твоей памяти.
— А это важно? Питер промолчал.
— Сверхновая, — пояснил Питер, — не имела к тому, что с нами произошло, никакого отношения!
Он ждал реакции, но Питер сидел молча, лишь взгляд его изображал заинтересованность. Смотрел он, впрочем, не на Питера, а на Ингу, и заинтересованность его, похоже, была совсем иного свойства. Питеру очень не понравился этот взгляд, хотя он и понимал, что сам смотрел на девушку точно так же.
— Что значит — никакого отношения? — спросила Инга.
— Никакого, — повторил Питер. — Я понял это совсем недавно. На пути мне. попалась маленькая деревня в предгорьях Урала, там жили всего три семьи, а может, четыре, в деревне было четыре дома, но один то ли стоял пустой, то ли те, кто в нем жил, куда-то ушли, я их не видел. Михаил Иванович Баратов не рассказал мне историю своей деревни, монетка не велела ему, но на стенах в его доме я увидел старые фотографии, настоящие звуковые фотографии, на одной был сам хозяин, а на другой он же рядом с каким-то стариком, и старик говорил такие слова: «Знаешь, я так и не смог решиться, а
— Баратовы, — вспомнила Инга. — Это же Полесово, пятнадцать километров от нашей деревни. Я там была однажды. И фотографию видела, но мне и в голову не пришло…
— В моей голове тоже что-то щелкнуло, когда щелкнуло в фотографии, — сказал Питер. — И я задал себе такие вопросы. Почему излучение Сверхновой повлияло только на человеческий мозг? И что было раньше?
— Ты задавал странные вопросы, — заметил Питер. — Наверное, тебе пришлось несладко в жизни.
— Вопросы я задавал себе, — хмуро уточнил Питер. — Другие… Ты думаешь, мне досталось?
— Ровно в половине заслуженных тобою случаев, — усмехнулся Питер.
— Вот именно! Даже мой брат… младший… Сначала я лупил его — пользовался тем, что он не успевал подкинуть монету, чтобы решить: дать мне по уху или отойти в сторону. А потом он приноровился: рефлексы вырабатываются быстро и становятся безальтернативными, решает подсознание, а ему монетки не нужны… — Так вот, он уже не подкидывал монетку, а бросался на меня с кулаками. По поводу и без повода, рефлекс: как увидит меня, так сразу… Мне пришлось уйти.
— Из деревни?
— Из дома. Из деревни я ушел позже, когда понял…
— Что? — спросил Питер, потому что Питер надолго замолчал, глядя в зеленое небо, где солнце застыло, будто остановилось то ли время, то ли вращение планеты.
— Из деревни, — сказал Питер, — я ушел, когда понял, что должен найти передатчик.
— Найти что? — поднял брови Питер.
— Передатчик, — повторил Питер. — Такую штуку, с помощью которой новое человечество связывается с другими цивилизациями.
— Вот оно что, — сказал Питер. — Вот, значит, почему ты искал похожую на метеоритный кратер Долину и спрашивал каждого встречного…
— Конечно, — пожал плечами Питер. — Если прийти к одному выводу, из него неизбежно следует другой.
— О чем ты говоришь? — спросила Инга. — Какой кратер? Что такое метеорит?
— Я нашел такой кратер, верно? — с беспокойством спросил Питер. — И то, что здесь, действительно дверь?
— Куда? — мягко спросил Питер и взял Ингу за руку.
— Во Вселенную! — с вызовом сказал Питер. — Муравей ищет вход в муравейник.
— Не очень хорошее сравнение, — заметил Питер.
— Лучшего у меня нет.
— О чем говорите вы оба? — настойчиво спросила Инга и отобрала у Питера руку. — Почему вы говорите так, чтобы я ничего не поняла?
— Это не специально, — смутился Питер. — Просто он знает больше, чем ты, ему не нужно объяснять кое-какие вещи.
— Я знаю больше, — согласился Питер, — но кое-какие вещи мне все-таки нужно объяснить. Зачем ты пришел сюда?
— Пожалуйста, — хмуро сказал Питер и попытался сесть ближе к Инге, но она отодвинулась, и рука его, которой он хотел обнять девушку, повисла в воздухе. — Пожалуйста, — повторил Питер и сложил руки на коленях, — не делай вид, что не понимаешь простых вещей.