Окоо судьбы

Дита

– Думаю, можно будет попытаться.

– Если мои повелители желают, – я могу спеть для них, – мягко прошелестело над костром. Назир заметно оживился, Робин с любопытством уставился на девушку. Гай ничего не понял, но сообразил, что затевается что-то приятное.

– Увы, у меня нет с собой музыкальных инструментов, – Таус сверкнула темными очами в сторону Наза. –Но Пророк, ба благословит его Аллах и приветствует, изволил сказать, что человеческий голос- лучший из сотворенных музыкальных инструментов.

Она поудобнее уселась, вздохнула и нежный, словно журчанье хрустального

ручейка, голос разорвал повисшую тишину.

Взглянул он, словно стрелами темными сердце пронзив моё,

Сердце влюбившейся, от любви погибшей,

Ночи тьма- ничто в сравнении со стрелами ресниц его,

Пламя Гадда- ничто с пламенем, в сердце моем разожженным…

О Боже, мой Боже!

вырвалось у Локсли, который приподнялся было, но снова рухнул на свою постель. –Откуда ты знаешь эту песню, леди?

Встревоженная Таус повернулась к нему, откинув покрывало с лица.

– О, мой господин, я ранила твоё сердце? Но эта песня просто очень известная, ей уже много лет и обычно её поют перед началом исполнений.

Локсли, что с тобой, ты с лица спал!

Гай придвинулся поближе и положил ручищу на пылающий лоб бывшего разбойника. –Мне тоже показалось, что я уже слышал…о Боже…это же любимая песня твоей девчонки!

– Прости, господин, прости меня, – Таус была так огорчена, что больно было смотреть. Робин приподнялся, схватив её маленькую ручку и прижав к губам.

– Нет, что ты, пой, прошу тебя! Эту песню я готов целую вечность слушать!

Ты сердце моё похитил, душу мою забрал в свой плен,

И нет никого, лишь ты только на свете есть,

Любовь к тебе мне и воздухом стала, и пищей

И жизни моей нить от любви вот-вот оборвется.

Наконец, далеко заполночь почти все обитатели оазиса уснули. Остались лишь Назир с Таус, погруженные в тихую беседу. Девушка была в курсе политических новостей , и Назир узнал много нового о тех законах и обычаях, что были введены в его отсутствие. О закулисных интригах и ситуациях, о друзьях и врагах. Кроме прочего беседовать с весьма умной и осведомленной красавицей было просто приятно. Заметив, что Таус дрожит и кутается в свою накидку, Назир принес запасное одеяло и набросил на плечи девушки.

Скажи мне, господин, отчего так сильно взволновала моя песня этого юношу?

спросила Тайс, когда мужчина вернулся на свое место и подкинул пару веток колючки в костер. –И что ищут двое иноверцев в нашей стране?

– Это долгая история, а ночь уже близится к концу, – Назир бросил взгляд на спящего Робина.- Скажу лишь, что песню эту пела его возлюбленная.

– Ты прав, мой господин, – покорно кивнула девушка, – ложись, я присмотрю за огнем. Не хочется спать, красота этой ночи проникает в самую душу.

– Эта ночь похожа на тебя, Таус, – неожиданно для себя, тихо произнес Назир, – она столь же таинственна и притягательна.

Я кажусь тебе притягательной?

лукаво улыбнулась певица, отодвигая покрывало так, что стали видны ямочки на её щеках. Назир кивнул.

– Более

чем…но в стране франков я научился держать свои желания при себе…

– Страна франков далеко, – улыбнулась девушка, поднявшись и поманив за сбой мужчину. –А ночь набрасывает покровы на любящих. Потому я люблю ночь больше дня…

Гай проснулся от звука почти неслышных шагов. Приоткрыл глаза, провожая два силуэта, мужской и женский, скрывающиеся за деревьями. Затем потянулся и сел, зевнув с риском вывихнуть челюсть. Завернувшись в одно из запасных одеял, он подошел к краю оазиса и остановился у самой кромки песков, глядя в темную ночь, расцвеченную лишь тусклыми огоньками звезд, которыми было усыпано это чужое небо. И словно тяжелой гигантской рукой сжала сердце тоска по Лейле, по её улыбке и теплым руках, по её волосам, к которым он так любил прижиматься лицом, по её теплу и нежности.

Сам не понимая, что делает, Гай побрел вперед. Ноги утопали в песке, а грудь сжимала боль. Больше всего ему хотелось уйти подальше и хоть немного дать волю гневу и отчаянию. Две фигурки, Назир и девушка-певица, проскользнувшие за деревья, явно увлеченные друг другом, словно пробудили в его душе ту боль, что была чуть прибита трудностями странствий. Гай тащился вперед и вперед, чувствуя, как по щекам катятся неудержимые слёзы, не замечая, что все дальше уходит от оазиса…

====== 19. Кошмар из ушедших времен. Рыцарь и дракон. ======

Теплые ладошки Таус скользнули по груди, упираясь. Спустя пару мгновений в поле зрения появилась милая, хотя и слегка встрепанная головка. Назир слегка улыбнулся, погладив пышные волосы девушки. Она наклонилась, припав к его губам и он охотно ответил на поцелуй. Неожиданно девушка вздрогнула, оторвав губы от его губ и замерев. Назир тоже застыл, вслушиваясь в звуки зарождающегося утра.

– Мне послышалось ржание, – тихо произнесла Таус, пытаясь рассмотреть в сереющем сумраке хоть что-то. Назир осторожно выбрался из-под её тела и, натянув штаны, быстро двинулся к коновязи. На миг в тусклом свете, отбрасываемом почти угасшим костром, мелькнула громадная темная фигура и почти сразу исчезла за деревьями. Назир бросился к коновязи и застыл, скрипнув зубами. Затем торопливо наклонился, всматриваясь в лица спящих. Все были на месте…кроме рыцаря. А черная бестия, именуемая Фьюри, только что сорвала привязь и помчалась в пустыню.

– Присмотри тут, – прошептал Назир подбежавшей к нему Таус. Девушка коротко кивнула.

– Будь осторожен, возьми с собой хотя бы это, – она вложила в его пальцы рукоять его собственного клинка. Назир одобрительно улыбнулся предусмотрительности изнеженной красавицы. Скользнув пальцами по её волосам в короткой ласке, он взлетел в седло своего Быстрокрылого и направил коня в пустыню.

Гай не сразу понял, что происходит, когда неожиданно его тоскливые размышления были прерваны жутким ревом. К нему примешивался отчаянный женский крик. Сбросив оцепенение, рыцарь огляделся. Из-за соседнего бархана выбивались неверные отблески пламени и он побрел туда, утопая в песке и даже не вспомнив, что с собою у него нет меча, лишь короткий кинжал.