Окоянов
Шрифт:
– Лев Давыдович, а разве от наших может быть выдвинут кто-нибудь, кроме тебя?
– Все не так просто, Лева. Тебе ли не знать, что еврейский вождь в этой стране был только один раз и плохо кончил. Это Лжедмитрий. Русский мужик еще лет двести будет барахтаться в дерьме шовинизма. Поэтому за первенство в этой стране я открыто драться не могу. Мне просто нельзя напрямую заявлять претензии на ленинский трон. Я взойду на него только при одном условии: если меня об этом попросит съезд или, хотя бы, пленум ЦК. Думаю, моих заслуг для этого хватает. Ведь, чего греха таить, Ульянов отсиживался в финском подполье, когда я готовил вооруженное восстание в Питере. Это трудно забыть. Но так как мы с тобой не знаем, что натворит наше троцкистское
– Да, покушение оказалось плохой шуткой. Яшка всегда был верхоглядом и ничего не умел организовать как надо. Хорошо, что ярославцы отправили его в лучший мир. Так спокойнее. Но сейчас уход Ленина крайне нежелателен. Во-первых, лучше его никто не может скреплять ситуацию. Его даже крестьяне любят, – Карахан мелко рассмеялся. – А во-вторых, ты прав, в случае его смерти мы можем проиграть. Мы категорически не готовы. Так кто же, по-твоему, пойдет к нам на роль Пиноккио?
Троцкий поиграл пенсе, подумал, затем сказал:
– Выбор у нас совсем небольшой. Из этих фигур кого ни возьми, все вожди, все трибуны, все мыслители. С такими договариваться – одна морока. А без договоренности двигать нельзя – потом таких дел наворочают, что сто раз пожалеешь. Единственный из заметных ленинцев, кто приходит на ум, – это Коба. Серый, туповатый. В теории слаб, предпочитает не высовываться, держится овцой. Но исполнительный, старательный. Бюрократ отличный. Его можно привлечь, мозги немножко поправить, и будет служить, как медный котелок.
– Идея неплохая. Сталин и у Ильича вроде бы в фаворитах ходит. Как-никак, кадровый большевик. Не как мы с тобой, в других партиях замечен не был.
– Ладно об этом. Тот, кто прошел круг испытаний по другим партиям тоже дорогого стоит. А насчет фаворита – как знать. Я хорошо помню, как Ильич громил Кобу по национальному вопросу. Ты ведь знаешь, он умеет в политику не вносить личное. На себе сколько раз испытал. А вот к Иосифу, мне показалось, Ленин имеет затаенную враждебность. Знаешь, почему? Он не любит людей безнадежно ограниченных. Если человек учится – Ульянов ему помогает, стремится поднять его на ступень выше. А Сталину он не помогал. Опозорил и все. Видно, считает, что этот не способен подняться выше. Коба, ведь и вправду, теоретически очень туп. У него в голове примитивные колодки. А так как Ленин знает его давно, то и надежды на улучшение у него нет. Не зря ведь он его от всех главных дел отстранил. Намерен и с поста наркома по делам национальностей убрать. Это я знаю достоверно. Но сейчас речь не об их отношениях.
Главное в том, что он мою доктрину полностью воспринимает. Сталин по сути твердый троцкист. Ради целей революции готов применять силу там, где это необходимо.
– Но ведь между вами были сшибки?
– Да, во время гражданской мы сильно сталкивались. Коба тогда на фронтах проявлял бонапартизм, хотел всю власть под себя подмять, а я его хлестал по рукам. Но в идейном смысле я сшибок не припомню. Он всегда за спину Ульянова прятался. Поэтому дело с ним надо делать так: обрабатывать без ссылок на мое имя. Мол, ты, Йося, самый великий из великих, и мы хотим двинуть тебя на красного царя. Думаю, он клюнет. Так и будем им руководить.
Коба – одиночка. Друзей близких нет. Этим надо воспользоваться. Есть у нас два молодца из ларца, которые с ним немного приятельствуют и наши песни ему в уши напоют. Подскажи им, чтобы побольше сблизились, внимательно его изучили. А там видно будет. Спешить пока не надо. Главное, что мы осознали императив момента и начали действовать, верно?
– Верно, Лев Давыдович. Не беспокойся,
– Ну, насчет души загибать не следует. Что там у этого горца – один Бог ведает. Может быть, большие сюрпризы. А вот по объективным данным он подходит. Поэтому пока надо составить о нем представление как о возможном кандидате. И не более того.
Теперь о масонах. Янкель выдал нам братьев, связанных с Великой Ложей Великобритании. Зачем он это сделал? Чтобы завоевать наше расположение? Для чего? У нас и без того налаживаются деловые отношения. Надо думать. Кто там в списке?
– В основном вторые и третьи лица в наркоматах и командовании РККА. Все из бывших, все с образованием. Стали масонами еще при царском режиме.
– Вот, вроде бы намечается ответ. Смотри, война заканчивается. Нам надо восстанавливать разрушенное хозяйство. Предстоят большие закупки за границей. Предположим, что формирование заказа на приобретение паровозов попадет в руки агенту Великой Ложи англичан. Что следует ожидать?
– Конечно, он сделает заказ на Великобританию, в интересах своих братьев.
– Нужно ли это Шипу? Никак нет. Ему нужно, чтобы такое не происходило. Вот ключик к его политике. Он надеется нашими руками устранить конкурентов, да ни где-нибудь, а в самом сердце советского правительства. Я горжусь этим старым евреем. Только непонятно, почему об этом нельзя сказать напрямую? Шип так привык дурить всем головы, что скоро задурит себе самому. Мы и так не можем делать ставку ни на кого, кроме американцев. Если мы свяжемся с Лондоном, то он обязательно превратит нас в фарш для собственных котлет. Благодарим покорно. Поэтому ставка на Америку является нашей коренной, и не надо мутить воду недоговоренностями.
Кроме того, по письму видно, что Шип лезет и в наши внутренние дела. Это он по-американски незатейливо задумал. Похоже, Янкель планирует в срочном порядке создать из нас банановую республику и обескровить ее за десять лет. Понятно, что Шип планирует приспособить комдвижение под свои нужды, но для нас это значит повозка впереди лошади. Наш план – не обескровить Совдепию, а превратить ее в могучий плацдарм мировой революции. Поэтому, пусть Вечный Жид внесет вклад в наше укрепление, сам того не подозревая. Это будет не банановая республика, а вооруженная до зубов и неукротимая революционная армия-страна. Поэтому налицо некоторые противоречия между желаниями товарища Троцкого и мистера Шипа. Никто не знает, что за ребенок родится от нашего союза. Вопрос беспрецедентно важный, спешить здесь нельзя, правильно? Так что претворять в жизнь сломя голову его ценные рекомендации не станем. Поэтому, за список передай ему нашу благодарность, мол, очень польщены, будут ли еще? Роман с ним построим на чисто коммерческой основе: он нам – шестеренки, мы ему – побрякушки. А масоны наши пускай спокойно работают на благо трудового народа. Настанет час – попросим их об услугах.
Теперь, вот еще что я с тобой хотел обсудить. Расстановка в ЦК конечно важна. Будем ею заниматься. Хотя пока Ульянов в силе, особенно развернуться не позволит, но на вторые места надо людей двигать.
Это только одна сторона. Другая – наша слабость в армии и чрезвычайке. Случись что – они нам не опора. Особенно важна ВЧК. По настоящему мы сильны только в Питере. В Москве же, на Лубянке, есть кто угодно, только не наши единомышленники. Возглавляет поляк, к которому ни на какой козе не подъедешь. В президиуме русские, латыши, хохлы! В оперативных отделах пролетарии. Был один Блюмкин, и того резидентом к черту на кулички заслали. По губернским комиссиям вообще черт те что творится. А твои говнюки, видите ли, расползлись по наркомпросам и гохранам ковать свое маленькое еврейское счастье. Не рано ли обеспокоились своими карманами? Надо в ближайшее время сделать так, чтобы это орудие подчинялось нашей наводке! Это твоя задача.