Окоянов
Шрифт:
Наконец, по просьбе Мейерзона, Соломон выглянул из лавки, ничего подозрительного не обнаружил и сказал, что можно выходить.
Джошуа вышел из магазина с легкой душой, но стоило ему завернуть за ближайший угол, как он снова увидел верзилу, который подпирал плечами стену и курил трубку. У ног его стоял кожаный саквояж. Пропустив Джошуа мимо себя, верзила не спеша поднял саквояж и направился следом. Мейерзон потерял самообладание.
Истеричным голосом он кликнул пролетку, вскочил в нее и заорал кучеру, чтобы тот гнал как можно быстрее. Оглядываясь, он видел, что верзила тоже оглядывается в поисках кабриолета, но к счастью, ни одного не появилось. Тогда
Мейерзон облегченно вздохнул и услышал, как бешено колотится сердце. Нет, ждать до завтра нельзя. Надо сейчас же ехать к связнику, пока нет хвоста, и сообщить для Шипа тревожную новость. Что будет завтра – неизвестно.
Джошуа не знал, что с ним ведут игру, рассчитанную на слабонервных.
В такой игре жертву сначала пугают демонстративным наблюдением. Затем делается вид, что наблюдение потерялось и начинается настоящая работа. Напуганный первым филером человек, решив, что «хвост» исчез, расслабляется и делает глупости. Это и нужно наблюдающим.
Вечером Оливеру доложили, что связник Мейрзона выявлен, и начальник службы безопасности, не откладывая, дал распоряжение завершать операцию.
Когда на следующий день Джошуа в легком подпитии вышел из «Кавендиша» и нанял извозчика, чтобы ехать домой, он не заметил ничего подозрительного. Проехав несколько перекрестков, извозчик свернул в пустой тупичок и приостановил повозку. Мейерзон даже не успел осознать происходящее, как в пролетку с двух сторон прыгнули и плюхнулись на противоположное сиденье уже знакомый ему верзила и маленький толстый паренек в клетчатом кепи. Искрой в мозгу Джошуа вспыхнула мысль, что сейчас его будут убивать. Он хотел броситься на незнакомцев, но тут же сник, увидев в руке паренька револьвер, наставленный ему в лицо. Верзила же, не торопясь достал из внутреннего кармана сюртука увесистый кольт, взял его за ствол, и, глядя прямо в глаза завороженному Джошуа, коротким и сильным ударом обрушил рукоятку оружия ему на голову. Американец беззвучно сполз с сиденья им под ноги.
Было уже двенадцать часов ночи, когда пролетка въехала на пустынное шоссе, отделяющее Гайд-парк от парка Кенсингтонского дворца. Полиция запрещала здесь гулять в темное время суток, и все пешеходные калитки замыкались, оставляя только проезд экипажам. Доехав до водоема Серпантайн, повозка остановилась на мосту. Из нее вышел верзила и осмотрелся. В темноте тускло поблескивали газовые фонари, отражаясь в воде, да где-то в кустах крякали разбуженные утки. Покрапывал мелкий ночной дождь. Вокруг не было видно ни души. Верзила сделал знак. Кучер и паренек достали тело Мейерзона из экипажа, подтащили к перилам и, раскачав, бросили в воду. Раздался тихий плеск Серпантайна, принявший тело эмиссара Янкеля Шипа.
Потом они вернулись в экипаж и отправились дальше. Некоторое время ехали молча. Наконец верзила сказал:
– Видать, его бандиты ограбили. Сначала ограбили, а потом утопили. Вот что.
– Сам виноват, – откликнулся толстый паренек. – Разве можно в Гайд-парке по ночам шляться. Сказано же ясно – нельзя. Вот и дошлялся.
24
Антон снял квартиру для своей семьи в большом доме преподавателя музыки Садальского. Константин Павлович Садальский, известный в городе больше как Капалыч, жил бобылем. Жена его, любимая всеми акушерка Сара Иосифовна, умерла от тифа, двое сыновей разлетелись по свету. Оба стали революционерами и заправляли где-то далеко от Окоянова.
Сердечно
Поэтому, когда в доме поселились Седовы, он ожил. Особенно его радовало то, что Лиза стала брать у него уроки и показывала хорошие способности. Жизнь наполнилась смыслом. Теперь его толстенькая, приземистая фигура бодро передвигалась по утрам на толкучке в поисках бутылки молока для девочки, а прокуренные усы, постриженные «под моржа», задорно топорщились. Хотя Капалыч был окояновцем уже во втором колене, он не потерял своеобразных оборотов речи, привезенных его родителями из Киева, где его отец когда-то получил образование землеустроителя. Разговоры с ним были для Антона очень интересны. В голове Капалыча отсутствовала рутинная и ленивая мысль. Он живо реагировал на все события жизни и по-своему остроумно отражал их в своих комментариях. Старик поразил Антона своим самодельным атласом, который висел на стене его просторного коридора. Сначала Седов никак не мог понять, что это за большой лист картона с какими-то непонятными знаками и фамилиями известных вождей. Однажды он полюбопытствовал у Капалыча по этому поводу. Старик добродушно рассмеялся и стал пояснять:
– А это, Антоша, карта политической погоды. Вот первый состав советского правительства в ноябре семнадцатого. Видишь, сколько фамилий в нем уже перечеркнуто? Пишем второй состав в восемнадцатом, после эсеровского озорства. Вот оно. Скольких фамилий уже не хватает? А вот девятнадцатый год, опять изменения. А главное, что от этих изменений наша жизнь зависит. Выгнали эсеров – значит, прижмут крестьянина. Поставили Дзержинского на внутренние дела – значит, будет больше порядку.
– А что это за значки над некоторыми фамилиями?
– А это как барометр. Разбил Ленин Троцкого из-за профсоюзов – значит ставим над ним крестик и стрелочку налево. Будем его задвигать во второй ряд. Да без него и лучше будет. Путаник он и жулик.
Назначили Сталина наркомом РКИ – ставим галочку и стрелку направо. Ему дорога открыта. Будет и дальше расти. А кружок рядом пустой – значит, что нет у Сталина еще лица. Он его прячет.
Обкакался Бухарин со своей «буферной фракцией» – ставим над ним три крестика. Теперь его будут долго пороть и никакого продвижения не дадут. Опять же и крестьян защищать будет некому.
– А над Лениным что за иероглифы такие, Константин Павлович?
– А с Ильичем нашим все ясно. У него будущего уже нет. Коронка вот эта, к которой православный крест вниз головой приделан, означает, что он стал царем антихристианских сил. Домик, уступами построенный, означает Вавилон, который он хочет воздвигнуть. А Вавилон воздвигнуть нельзя, как ты знаешь. Господь его разрушит. Череп с костями означает по нему скорбную память. Вот и все.
Антон никогда бы не подумал, что Капалыч занимается размышлениями на религиозные темы. Несмотря на то, что родители его были выкрестами, сам он в верующих не значился, и было странно слушать его рассуждения, столь близкие православной точке зрения.