Ола
Шрифт:
– Отменно, ваша милость, – усмехнулся я. – Кто бы отказался, я не стану. Чтобы, значит, между капельками дождя, раз уж сквозь стены не выйдет.
…Про стены я уже много раздумал. Про стены, про ворота, про собак, что в ночь на субботу по двору бегают. Да что толку?
– И вот о чем я еще размышлял, Начо, – заявил Дон Саладо, окуляры с носа снимая. – Может, земля неведомая, что во сне мне привиделась, есть знамение Божье? Может, велено проложить мне туда дорогу не только ради славы рыцарской, но и ради тех, кому обычаи нынешние не по душе, кто верит еще в доблести старинные, в честь и верность, коими наша Кастилия славилась? Может,
Покосился я на дядьку этого калечного. А ведь не шутит!
– Основать можно, – кивнул я. – Да только приплывут туда вслед за нами португальские каракки, высадят аркебузиров…
Сказал – и пожалел тут же. Зачем идальго моего мечты его лишать? Мне бы такую мечту!
…А если подумать – пусть приплывают португальцы эти! Набрать парней, кому под петлей ходить надоело, да пороху побольше. Пусть плывут – и португальцы, и наши тоже. Встретим, мало не покажется! Особенно если с вояками фратины зелененькие приплывут, из Супремы которые…
Эй, о чем это я?
Только мысль не отпускала,Клешней крабовой вцепилась.На краю живет пикаро,Под веревкою танцует,Прежде чем сплясать в петельке.Что там завтра будет, Начо?Хорошо, коль «завтра» будет!День прожил – уже победа.Не петля, так пуля в спинуИль в алжирской яме цепи.Ради нескольких эскудоЗря расходовать удачу?Почему бы не решиться —Кинуть мачеху-КастильюИ за море на караккеВместе с доблестным идальго?А потонем – не повесят,А повесят – не потонем.Лучше так, чем КемадероИ севильская тюрьма!Да только рано стал я мечтам предаваться, потому как «завтра» это…
Почему-то я сразу понял, что «завтра». Печенка у меня так устроена – чует.
Впрочем, завтра – это завтра, а кое-что и на сегодня осталось. Часа через два, как ужин принесли, слышу: топают. По коридору топают. Знакомо так, не спутаешь. Научился я шаги различать за эти дни!
Не ошибся я – мавры. Вытащили наружу, за локти взяли. И – дорожкой знакомой. Иду я, ноги переставляю, а перед глазами – крюк пустой железный. Не иначе ошибся я с этим «завтра». Понадобился его сиятельству новый терафим, к примеру, или решил на кишках моих гадание устроить. Слыхал, и такое бывает. В общем, как к двери меня подвели – той самой, уперся я, что мой Куло перед горкой. Да где там! Впихнули – и по шее добавили. Для пущей резвости.
Влетел!
Влетел – и первым дело,м на стенку, где занавес черный, взглянул. Нет его! И головы страшной (хвала Деве
Не успел я решить, к добру ли такое, как хлопнула дверь…
– Завтра ночью ты понадобишьс-ся, Игнас-сио.
На этот раз его сиятельство изволили шляпу надеть. Ту самую, с жемчужиной. И в самом деле, что за гранд кастильский без шляпы?
– А с-сегодня хочу кое-что тебе объяс-снить, чтобы завтра ты не болтал лишнее.
– Угу, – кивнул я, чувствуя, как отпускает сердце. До завтра доживу – и то славно.
А как сердце отпустило, стал я по сторонам глядеть. Привычка! Я и под петлей любопытства не теряю (проверено!). А смотреть было на что. Изменился зал. На стенах знаков всяких прибавилось вкупе с медными, не поймешь, тарелками, что ли? А на тарелках – тоже значки.
Ну, это ладно, а на полу! Господь весть, что на полу! Круги краской темно-красной – прямо по камню, от кругов линии белые разбегаются, меж собой крестом идут. Стал я думать, на что это похоже, да тут же сообразил – а ни на что. Только и смог круги эти подсчитать – десять их оказалось.
– Понял, Игнас-сио?
Оказывается, пока я кругами да линиями любовался, сеньор маркиз на меня поглядывал.
– Как есть понял, ваше сиятельство, – согласился я. – Понял, что без попа да воды святой тут никак не разобраться. Уж не Ола ли это ваша?
Сказал – и язык прикусил. Гоже ли доброму католику такие слова повторять?
Думал, посмеется дон Федерико, ан нет, не стал. Серьезно так ответил:
– Ола – с-совс-сем другое, Игнас-сио. Ее не нарис-суешь, не выразишь знаком. Да не о ней с-сейчас-с речь. Ола – щит против С-судьбы, а это – меч. Вернее, дорога, что к мечу этому ведет.
Объяснил, называется!
– Тебе ни к чему знать вс-се это. Но ес-сли хочешь, пояс-сню. Круг вверху, с-самый дальний – это Корона, за нею – Мудрос-сть и Рас-спознание, с-следом – С-сила и Милос-сть, а ближе к нам – Великолепие, Победа, Величие, Ос-снование и Царс-ство. Вс-се вмес-сте же это – Древо С-сефирот. Ес-сли по-кас-стильс-ски – Древо Миров или же Вс-селенная Вышнего Человека.
Сглотнул я только, такое услышав.
– И крас-ска эта – непрос-стая, и цвета непрос-стые… Но не о том с-сейчас-с речь, Игнас-сио. Завтра мы пос-смотрим, чего с-стоит вс-ся эта книжная мудрос-сть…
Замолчал его сиятельство, перчатку с руки стянул – с левой. Снова надел, усмехнулся.
– Если С-сила Букв дейс-ствительно с-столь могущеес-ственна, мы ее почувс-ствуем. И ты, и я. А откроет нам дорогу с-сеньор Кихада. Ведь его с-считают безумцем, так? Чудаком, который видит какой-то иной мир, с-с великанами, драконами, заколдованными инфантами. Наверно, думают, что он нас-слушалс-ся о рыцарс-ских подвигах – да умом тронулс-ся…
– Так и есть, – вздохнул я. – Думают.
…Бедный Дон Саладо! И он им понадобился, штукарям этим.
– А ес-сли допус-стить, что он дейс-ствительно видит какой-то иной мир? Он был тяжко ранен, чуть не умер. Разве такое могло пройти бес-сс-следно? Более того, что, ес-сли ему открыта в тот мир дорога?
– Это как же? – отозвался я. – Он что, и в нашем мире живет, и в том, другом?
…А сам все замок дона Хорхе вспоминаю. Поглядел на меня его сиятельство, с интересом так.
– А ты неглуп, Игнас-сио. Но я уже проверил. С-сам с-сеньор Кихада только видит, дорога туда ему заказана. Но, кажетс-ся, ему вс-се же удалос-сь там побывать. И знаешь, благодаря кому?